Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

37

И он принимает позу бесстрашного моряка, который ничего не боится, и, обращаясь к старому штурману, стоящему рядом с капитаном, с напускной веселостью говорит:

            -- А славно треплет нас, Степан Ильич... Право, славно.

            Почтенный Степан Ильич, проплававший более половины своей пятидесятилетней жизни и видавший немало бурь и штормов и уверенный, что кому суждено потонуть в море, тот потонет, стоял в своем теплом стареньком пальто, окутанный шарфом, с надетой на затылок старенькой фуражкой, которую он называл "штормовой", с таким же спокойствием, с каким бы сидел в кресле где-нибудь в комнате и покуривал бы сигару. Он видел, что "штормяга", как он выражался, "форменный", но понимал, что "Коршун" доброе хорошее судно, а капитан -- хороший моряк, а там все в руках господа бога.

            -- Ну, батенька, славного мало, -- отвечал Степан Ильич. -- Лучше бы было, если бы мы проскочили Немецкое море без шторма... Ишь ведь как валяет, -- прибавил старый штурман, не чувствовавший сам никакого неудобства от того, что "валяет", и уже ощущавший потребность выпить стакан-другой горячего чаю. -- Здесь, батенька, преподлая качка... Наверное, многих укачала! А вас не мутит?..

            -- Нет, нисколько, -- похвастал Невзоров, хотя и чувствовал приступы тошноты.

            -- Внизу разлимонит... Уж такая здесь толчея... Это не то что океанская качка... Та благородная качка, правильная и даже приятная, а эта самая что ни на есть подлая.

            -- Право! Больше право! Так держать! -- крикнул капитан рулевым.

            Но волна-таки ворвалась, чуть было не смыла висевший на боканцах катер и обдала матросов.

            Матросы отряхнулись, словно утки от воды, и снова стоят у своих снастей, молчаливые и серьезные. На всех поверх теплых фланелевых рубах надеты пальто-бушлаты и просмоленные наружные дождевики, но эта одежда не спасает их от мокроты. Брызги волн непрерывно обдают их. Многих, особенно молодых матросов, укачало и наверху, и они стоят бледные как смерть.

            Не слышно, как обыкновенно, ни шутки, ни смеха. Только изредка кто-нибудь заметит:

            -- Ишь ты, каторжный какой ветер...

            -- Штурма настоящая...

            Молодой матросик из первогодков, ошалелый от страха, обращается к пожилому матросу и спрашивает:

            -- А что, Митрич, потопнуть нельзя при такой страсти?

            "Митрич", здоровенный, коренастый матрос и, судя по сизому носу, отчаянный пьяница, отвечает грубоватым голосом:

            -- Деревня ты как есть глупая!.. Потопнуть?! И не такие штурмы бывают, а корабли не тонут. "Конверт" наш, небось, крепок... И опять же капитан у нас башковатый... твердо свое дело понимает... Погляди, какой он стоит... Нешто стоял бы он так, если бы опаска была...

            Молодой матросик, стоявший у грот-мачты, смотрит на мостик, где стоит капитан, и несколько успокаивается.

            -- Бог-то его любит, братцы, за евойную доброту к матросу и не попустит! -- вставил кто-то.

            -- То-то оно и есть! -- подтвердил Митрич и после минуты молчания прибавил, обращаясь ко всем: -- давечь, в ночь, как рифы брали, боцман хотел было искровянить одного матроса... Уже раз звезданул... А около ардимарин случись... Не моги, говорит, Федотов, забижать матроса, потому, говорит, такой приказ капитанский вышел, чтобы рукам воли не давать.

            -- Что же боцман?

            -- Известно, оставил... Но только опосля все-таки начистил матросику зубы... Знает, дьявол, что матрос не пойдет жалиться... А все ж таки на этих анафем боцманов да унтер-церов теперь справа есть... Опаску, значит, будут иметь...

            -- Мутит, братцы, ох, как мутит, -- жаловался матросик.

            -- А ты "страви" -- полегчает, --

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту