Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

29

заснули ли, мол... И все, братцы, ему огни в глазах мерещились... Шалый какой-то.

            -- Это он так, с непривычки... Молоденький... глупый еще... думает: на вахте егозить надо... А барчук, должно, хороший... Ворсунька, евойный вестовой, сказывал, что добер и простой... нашим братом не брезговает.

            Володя совсем смутился и незаметно отошел, дав себе слово больше не "егозить", как выразился матрос про него.

            И он ходил снова, по временам останавливаясь у какой-нибудь кучки матросов, которые, притулившись у борта или у мачты, вполголоса лясничали. Присутствие юнца-кадета не останавливало бесед, иногда довольно свободно критиковавших господ офицеров. И Володя слушал эти беседы и только удивлялся их добродушному юмору и меткости и образности определений и прозвищ.

            -- А что, барин, правду сказывают, будто капитан приказал боцманам бросить линьки и не лезть в зубы? -- спросил один из кучки баковых, сидевших у крайнего орудия, к которому подошел Володя.

            -- Правда...

            -- Ишь, ведь ты! -- раздались несколько удивленные восклицания.

            -- Я вам говорил, братцы! -- произнес знакомый голос Бастрюкова. -- Одно слово: голубь. Голубь и есть!

            -- Да-да... Такого командира по всему флоту не найтить... Бережет он матроса, дай бог ему счастья!

            -- Но только -- и то сказать -- нельзя боцману или офицеру иной раз нашего брата не съездить, -- авторитетно заметил чей-то басок, сиплый и надтреснутый.

            Володя горячо протестовал и даже сказал по этому поводу убедительную, по его мнению, маленькую речь.

            Казалось, судя по глубокому молчанию, все слушали с одобрением молодого барина. Однако, когда он кончил, тот же басок не без тонкой иронии в голосе проговорил:

            -- Так-то оно так, ваше благородие, а все-таки, если не здря, а за дело, никак без эстого невозможно. Я вот, барин, пятнадцать лет во флоте околачиваюсь, всего навидался, но чтобы без боя -- не видал... И никак без него невозможно! -- тоном, полным глубокого убеждения, повторил старый матрос.

            -- Трудно, что и говорить! -- поддержал кто-то.

            -- И вовсе даже можно! Барин правильно говорит! -- заступился за Володю Бастрюков. -- Это, ваше благородие, Аксютин так мелет потому, что его самого драли как Сидорову козу... У него и три зуба вышиблено от чужого, можно сказать, зверства.

            -- В старину, небось, учивали!.. -- снова заметил басок и, казалось, без всякого протеста на виновников потери его зубов.

            -- То-то учивали и людей истязали, братец ты мой. Разве это по-божески? Разве от этого самого наш брат матрос не терпел и не приходил в отчаянность?.. А, по-моему, ежели с матросом по-хорошему, так ты из него хоть веревки вей... И был, братцы мои, на фрегате "Святый Егорий" такой случай, как одного самого отчаянного, можно сказать, матроса сделали человеком от доброго слова... При мне дело было...

            -- Да ты расскажи, Иваныч, как это вышло.

            -- А вышло, братцы, взаправду чудное дело... А вы, барин, что ж это зря на ветру стоите? Не угодно ли за пушку?.. Тут теплей, -- обратился Бастрюков к Ашанину, заметив, что тот не уходит.

            В кучке произошло движение, чтобы дать место Володе.

            Но он, как подвахтенный, не счел возможным принять предложение и, поблагодарив матросов, остался на своем месте, на котором можно было и посматривать вперед, и видеть, что делается на баке, и в то же время слушать этого необыкновенно симпатичного Бастрюкова.

            И тот продолжал:

            -- Служил, братцы, у нас на фрегате один матросик -- Егорка Кирюшкин... Нечего говорить, матрос как есть форменный, первый, можно сказать, матрос по своему делу...

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту