Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

13

был очень взволнован и огорчен и старался не смотреть на своего любимца и ученика, встретившего его, по обыкновению приподнявшись на задние лапы, с нежным похрюкиванием веселого, беззаботного боровка, не подозревающего о страшной близости смертного часа.

            Судьба Васьки должна была решиться в восемь часов утра, как только встанет веселый и жизнерадостный мичман Петровский, заведующий хозяйством кают-компании. Но надежды на него были слабы.

            По крайней мере, ответ кока, перед которым горячо предстательствовал за Ваську Коноплев еще вчера, обещая, между прочим, пьянице-повару угостить его на берегу в полное удовольствие ромом или аракой (чего только пожелает), был не особенно утешительный. Кок, правда, обещал не резать поросят, пока не встанет мичман, и похлопотать за боровка, но на успех не надеялся.

            -- Главная причина, -- говорил он, -- что надоели господам консервы, и опять же праздник... И мичман хочет отличиться, чтобы обед был на славу и чтобы всего было довольно... На поросят очень все льстятся... Оно точно, ежели с кашей, то очень даже приятно... И какую я ему причину дам насчет твоего Васьки? Правда, забавный боровок... Ловко ты его приучил служить, Коноплев!

            -- Служить?! Он, братец ты мой, не только служить... Он всякие штуки знает... Я завтра для праздника показал бы, каков Васька... Матросики ахнут! -- проговорил Коноплев в защиту Васьки, невольно открывая коку тайну сюрприза, который он готовил. -- А ты доложи, что боровок, мол, тощий... Им и трех хватит... слава богу...

            -- Доложить-то я доложу, только вряд ли...

            В это утро Коноплев не раз бегал к коку, напоминая ему об его обещании доложить и суля ему не одну, а целых две бутылки рому или араки. Наконец перед самым подъемом флага кок сообщил. Коноплеву, что мичман сам придет смотреть боровка и тогда решит.

            После подъема флага мичман прошел на бак и, нагнувшись к загородке, где находились боровки, внимательно оглядывал Ваську, решая вопрос: резать его или не резать.

            Коноплев замер в ожидании.

            Наконец мичман поднял голову и сказал Коноплеву:

            -- Хоть он и не такой жирный, как другие, а все-таки ничего себе. Зарезать его!

            На лице матроса при этих словах появилось такое выражение грусти, что мичман обратил внимание и, смеясь, спросил:

            -- Ты что это, Коноплев! Жалко тебе, что ли, поросенка?

            -- Точно так, жалко, ваше благородие! -- с подкупающей простотой отвечал Коноплев.

            -- Почему же жалко? -- удивленно задал вопрос офицер.

            -- Привык к нему, ваше благородие, и он вовсе особенный боровок... Ученый, ваше благородие.

            -- Как ученый?

            -- А вот извольте посмотреть, ваше благородие!

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту