Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

5

при спешном снаряжении судна.

            Везде -- и наверху и внизу -- кипела работа. Повсюду раздавался стук топоров и молотков, визг пил и рубанков, лязг и грохот. По временам, при подъеме тяжестей, затягивалась "дубинушка". Рабочие из порта в своих грязных парусиновых голландках доделывали и исправляли, переделывали, строгали, рубили и пилили. Тут конопатили палубу, заливая пазы горячей смолой, и исправляли плохо пригнанный люк, там, внизу, ломали каютную переборку, красили борты, притачивали что-нибудь к машине.

            Корветские матросы в синих засмоленных рубахах таскали разные вещи и спускали их в люки, сплеснивали веревки, поднимали на талях (толстых веревках) тяжести, а марсовые, рассыпавшись по марсам или сидя верхом на реях, прилаживали снасти и блочки, мурлыкая по обыкновению какую-нибудь песенку. Смолили ванты, разбирали бухты веревок, а двое маляров, подвешенные на беседках, красили толстую горластую дымовую трубу. Везде приятно пахло смолой.

            Среди всех этих рабочих голландок и матросских рубах мелькали озабоченные и возбужденные лица нескольких офицеров в коротких бушлатах (пальто). Они появлялись то тут, то там и поторапливали.

            Еще бы! Надо поскорее кончать и уходить. И то октябрь на дворе!

            Володя стоял минут пять, в стороне от широкой сходни, чтобы не мешать матросам, то и дело проносящим тяжелые вещи, и посматривал на кипучую работу, любовался рангоутом и все более и более становился доволен, что идет в море, и уж мечтал о том, как он сам будет капитаном такого же красавца-корвета.

            Никто не обращал на него никакого внимания.

            Только один пожилой рябоватый матрос с медной сережкой в ухе, проходя мимо Володи, приостановился и, слегка приподнимая фуражку своей жилистой, просмоленной рукой, проговорил мягким, приятным баском:

            -- Любопытно, барин, посмотреть, как матросики стараются? Небось, скоро справим "конверт". Мы ведь в дальнюю... Я, барин, во второй раз иду...

            -- И я на корвете иду! -- поспешил сказать Володя, сразу почувствовавший симпатию к этому низенькому и коренастому, черноволосому матросу с серьгой. Было что-то располагающее и в веселом и добродушном взгляде его небольших глаз, и в интонации его голоса, и в выражении его некрасивого рябого красно-бурого лица.

            -- Вместе, значит, служить будем, баринок. А пока -- счастливо оставаться!

            -- Что, капитан на корвете? -- остановил матроса Володя.

            -- А то как же?! Он цельный день на "конверте"... Старается.

            -- А тебя, брат, как звать?

            -- Михайлой Бастрюковым люди зовут, барин! -- отвечал, улыбаясь широкой ласковой улыбкой, матрос и вприпрыжку побежал на сходню.

            Оттуда он еще раз оглянулся на Володю и все с тем же ласковым и веселым выражением.

            Володя двинулся на сходню и вошел на корвет, разыскивая глазами вахтенного офицера.

            На мостике его не было.

            Наконец, заметив молодого лейтенанта, показавшегося из-за грот-мачты, он подошел к нему и, вытягиваясь во фронт и отдавая по форме честь, спросил:

            -- Можно ли видеть капитана?

            -- Отпустите руку, пожалуйста, и стойте вольно. Я не корпусная крыса! -- проговорил смеясь лейтенант и в ответ не приложил руки к козырьку, а, по обычаю моряков, снял фуражку и раскланялся. -- Капитан только что был наверху. Он, верно, у себя в каюте! Идите туда! -- любезно сказал моряк.

            Володя поблагодарил и, осторожно ступая между работающими людьми, с некоторым волнением спускался по широкому, обитому клеенкой трапу, занятый мыслями о том, каков капитан -- сердитый или добрый. В это лето, во время плавания на корабле "Ростислав", он служил со "свирепым"

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту