Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

107

  Казалось, что известие успокоило несколько старика.

            Нетвердыми шагами дрожащих ног прошел он в кабинет и опустился в кресло.

            Через несколько минут пришла его жена, бледнолицая пожилая женщина с кроткими глазами, и, увидав мужа, испуганно спросила:

            -- Аристарх Яковлевич... Что с тобой? Ты болен...

            -- Ничего... Так... слабость... А где дети?

            -- Ты разве их не видал?

            -- Где?

            -- На панихиде. Они пошли туда...

            -- Они были там? -- спросил Найденов глухим голосом.

            -- Да. Лиза непременно хотела идти на панихиду... Да отчего это тебя так удивляет?

            Старый профессор поднял на жену взгляд, полный ужаса и тоски, и из груди его вырвался стон.

         

      XXIX

           

            Вскоре после панихиды Невзгодин сидел в кабинете Маргариты Васильевны.

            Она говорила:

            -- Вы понимаете чужие настроения, Василий Васильич, но все-таки вы не знаете женской души. Вот вы давеча советовали лечиться...

            -- Советовал и теперь настаиваю. Вы изнервничались в последнее время... Прежде вы были куда энергичнее...

            -- Прежде?.. Прежде я надеялась, я ждала чего-то... А теперь?.. Разве вылечишь больную, неудовлетворенную душу бромом и обтираниями холодной водой? По совести вам говорю, как доброму приятелю: скучно жить.

            Проговорив эти слова, Маргарита Васильевна взглянула грустным, усталым взглядом на Невзгодина.

            -- Это настроение пройдет...

            -- Когда?.. Когда пройдут годы и я сделаюсь старухой.

            И, помолчавши, прибавила с тоской:

            -- А жить так хочется! Ведь я не жила совсем, вы правду как-то говорили... Я никогда и никого не любила... Я не знала, что значит забыть себя для другого, жить с ним неразрывно и душою и телом и с радостью отдать за любимого человека жизнь... А именно такого счастия я и искала, о такой любви и мечтала, а между тем... этого не было и никогда не будет!

            -- Отчего не будет? Разве вы не можете полюбить?

            -- Быть может, могу, но не посмею... Страшно строить свое счастье на несчастье другого...

            -- Во-первых, не всегда несчастье другого так сильно, а во-вторых, когда любят, то все смеют...

            -- А вы, Василий Васильевич, когда-нибудь так любили?

            -- Разве вы не знаете?

            -- Как я могу знать?

            -- Да ведь я вас так любил, Маргарита Васильевна!

            -- Разве? -- удивленно и в то же время обрадованно воскликнула Маргарита Васильевна.

            -- И, знаете ли, дело прошлое, и потому сознаюсь вам, что в ту пору, когда вы отвергли мою руку, как руку легкомысленного и беспутного человека, я в Париже был в таком настроении, что мог наложить на себя руки.

            -- Вы?

            -- Я самый.

            -- И из-за меня?

            -- Не совсем из-за вас... Причиной отправиться к праотцам была не одна несчастная любовь, но и разные сомнения в том, следует ли жить на свете, не имея возможности переделать его радикально... Ну и, кроме того, одиночество... голодание.

            -- И долго было такое настроение?

            -- С месяц, пожалуй, бродили мысли о покупке револьвера... По счастью, денег не было.

            -- Как же вы избавились от этих мыслей?

            -- Один француз, безрукий старик -- руку ему откорнали при усмирении Коммуны, -- голодавший в соседней мансарде, высмеял меня самым настоящим образом и сказал, что уж если мне так хочется умереть, то лучше поехать в Южную Америку и поступить в ряды инсургентов... По крайней мере одним солдатом больше будет против правительства. Старик чувствовал ненависть ко всякому правительству... Но

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту