Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

90

предположения оправдались: там было ровно пять рублей.

            -- Вот вам, Петр! -- проговорил он, отдавая коридорному трехрублевую бумажку с беззаботным видом человека, в бумажнике которого есть-таки еще порядочное количество денежных знаков.

            -- Чувствительно благодарен, Василий Васильич... Извольте вставать, а я тем временем самовар и газеты подам.

            -- Постойте, Петр. Не можете ли вы...

            Невзгодин на секунду запнулся.

            -- Что прикажете, Василий Васильич?

            -- Заложить сейчас же часы!

            Хотя Петр в качестве коридорного и привык к самым неожиданным требованиям жильцов, тем не менее в первую минуту был несколько озадачен.

            В самом деле, господин может легко заработать большие деньжищи, дал, не поморщившись, три рубля, на столе стоят фрукты, и вдруг: "Не можете ли заложить часы?"

            -- Это насчет каких часов вы изволите упоминать, Василий Васильич? -- спросил наконец осторожно Петр.

            -- А насчет этих самых! -- пояснил с веселым видом Невзгодин, указывая на золотые, купленные в Париже, часы, лежавшие на столике у кровати... -- Они стоят около ста рублей. Мне нужно пятьдесят и немедленно!

            Петр несколько мгновений пристально смотрел на часы.

            -- Есть у меня, Василий Васильич, один знакомый человек, который дает деньги под заклад, но только теперь, по случаю праздника, не найти его дома... Вот если бы вчера...

            -- Вчера мне не нужно было...

            "Бельфамистая, видно, порастрясла", -- подумал Петр.

            -- Это конечно-с. Если бы вчера явилась потребность, то и в ломбарте бы взяли. Очень просто. Разве у нашего швейцара спытать? У него должны быть деньги, у собаки! -- не без завистливой нотки в голосе говорил Петр, соображая, не может ли и он сам тут поживиться. -- Его должность не то, что моя... Его должность доходная. Каждый идет мимо, смотришь, и даст гривенник. Только, Василий Васильич, он, подлец, пожалуй, большой процент попросит. Упользуется, шельма, по случаю, что как праздник, так негде достать.

            -- Пусть берет. Мне не надолго. Недели на две... А там я получу деньги...

            -- Сколько прикажете давать проценту? Если спросит, скажет пять рублей... Не много ли будет, Василий Васильич?

            -- Давайте хоть десять, только достаньте денег.

            Петр взял часы и вышел.

            Невзгодин быстро вскочил с постели и занялся своим туалетом.

            Парижский редингот был бережно разложен на кровати, а пока Невзгодин, тщательно вымытый, с расчесанной короткой бородкой, с густыми каштановыми волосами, стоявшими "ежиком", надел рабочую блузу и, присевши к столу, стал было читать какую-то книгу, поминутно оборачиваясь к двери.

            Наконец дверь открылась, вошел Петр с значительным видом и, подавая Невзгодину толстую пачку мелких и порядочно-таки засаленных бумажек, проговорил:

            -- Насилу уломал дурака, Василий Васильич. Уж, можно сказать, постарался для вас.

            -- Спасибо, Петр.

            -- Но только, Василий Васильич, как его ни усовещивал, а меньше как восемь рублей за три недели проценту не согласен, собака! Народ нынче, сами понимаете какой, Василий Васильич! -- говорил Петр и ругал народ словно бы из потребности выгородить себя из этого дела, на котором он, однако, заработал два рубля, выговорив их от собаки-швейцара.

            Невзгодин обрадованно сосчитал деньги, дал Петру за хлопоты рубль и, спрятавши сорок девять рублей, значительно поднявших температуру его веселости, в бумажник, остановил Петра, начавшего было снова разговор о положении коридорных, покорнейшей просьбой подать

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту