Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

85

боящаяся, что половые и два-три господина, бывшие в зале, примут ее за непорядочную женщину, -- Марья Ивановна ела необыкновенно вкусно, не спеша, видимо наслаждаясь едой, но стараясь, впрочем, не обнаружить своей, редкой вообще у женщин, страстишки к чревоугодию, которую она, благодаря скупости и правилам режима, всегда обуздывала, не давая ей воли.

            "Но изредка можно себе позволить!"

            И в спокойных глазах Марьи Ивановны загорался даже плотоядный огонек, когда она облюбовывала что-нибудь, особенно ей нравящееся, и с умышленной медлительностью, чтобы не выказать неприличной жадности, накладывала на тарелочку.

            А Невзгодин не особенно заботился о корректности и, страшно проголодавшийся, набросился на закуски и, несмотря на строго-укоряющие взгляды жены, выпил очень быстро несколько рюмок водки. Он любил иногда выпить и, как он выражался, "посмотреть, что из этого выйдет".

            После нескольких рюмок он нисколько не захмелел, а почувствовал себя бодрее и словно бы восприимчивее, испытывая то несколько возбужденное и приятное состояние, когда человека вдруг охватывает прилив откровенности и ему хочется сказать что-то особенное, хорошее и значительное, но для этого необходимо только выпить еще одну-другую рюмку, и тогда будет все отлично.

            И Невзгодин потянулся к одной из многих бутылок водки, стоявших на столе.

            Быстрым, уверенным движением Марья Ивановна схватила своей розоватой мягкой рукой с коротко остриженными ногтями маленькую, почти женскую руку Невзгодина, державшую горлышко пузатого графинчика, и решительно проговорила:

            -- Довольно, Невзгодин!

            -- Я хотел только еще одну рюмочку, Марья Ивановна! -- виновато промолвил Невзгодин.

            -- Что за распущенность! Вы и так много пили.

            -- Всего четыре рюмки.

            -- Неправда, шесть.

            -- Вы считали? -- весело и добродушно спросил Невзгодин.

            -- Считала...

            Марья Ивановна не отнимала руки. Невзгодин чувствовал ее силу и теплоту.

            -- И больше не позволите?

            -- Не позволю. Ведь вам так вредно пить... И без того вы ведете совсем ненормальную жизнь, и если будете еще пить...

            -- Я не пью... Изредка только. А если вообще делать только то, что не вредно, то можно умереть с тоски... Не правда ли, Марья Ивановна?

            -- Неправда. И я вас прошу, не пейте больше! -- настойчиво повторила молодая докторша.

            -- Это ваш каприз?

            -- Я не капризна.

            -- Боязнь, что я буду пьян?.. Можете быть уверены, что я при дамах не напиваюсь.

            -- Не то.

            -- Так что же?

            -- Просто... просто искреннее желание остановить ближнего от безумия.

            Она проговорила эти слова мягко, почти нежно, и, слегка краснея, торопливо отдернула руку.

            -- Спасибо за ваше участие. Искренне тронут и больше не буду. Поцеловать бы в знак благодарности вашу руку, но здесь нельзя.

            И Невзгодин приказал половому убрать все бутылки с водкой.

            -- Довольны моим послушанием, Марья Ивановна?

            -- Если б я была уверена, что вы можете быть всегда таким, как сегодня, то...

            Она усмехнулась, не докончив фразы.

            -- То что же?

            -- Я, пожалуй, пожалела бы, что мы разошлись.

            -- А так как вы не уверены, то и не жалеете! -- весело воскликнул Невзгодин.

            За обедом Марья Ивановна отдавала честь подаваемым блюдам и запивала еду, по парижской привычке, красным вином. Она снова прочла маленькую нотацию Невзгодину, предупреждая его, как врач, что он быстро сгорит, как свечка, если радикально не изменит

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту