Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

79

и то спина болит. Почистите-ка мне ботинки да принесите воды.

            Петр вышел и скоро вернулся с водой и налил ее в умывальник.

            -- Когда я уйду, вы уж, пожалуйста, хорошенько уберите комнату, Петр! -- говорил Невзгодин, умываясь.

            -- Форменно уберу, как следует к празднику.

            -- К какому?

            -- А вы, видно, барин, за работой и забыли, что сегодня сочельник!

            -- И впрямь забыл...

            -- А кушать сегодня дома будете?.. Уже пятый час, а вы не обедали.

            -- Сегодня я вашей дряни не буду есть. Сегодня я кутну, Петр, и пообедаю где-нибудь в порядочном трактире по случаю окончания работы... А что же ботинки?

            Петр взял ботинки из-под кровати, обтер пыль и проговорил:

            -- Чищены, Василий Васильич... Блестят... Так вы говорите -- триста рублей?

            -- Другие и больше получают...

            -- За такую легкую работу? Сиди да пиши!

            -- Попробуйте-ка... А у меня был кто-нибудь за это время?

            -- Только вчера одна дама спрашивала. Не допустил, как вы приказывали. Сказал: сочиняют, мол.

            -- Спасибо, что не пустили, только вперед говорите просто, что занят... А карточки дама не оставила?

            -- Нет-с. Если опять придут, принимать?

            -- Примите.

            Невзгодин кончил мыться и, утирая лицо, кинул вопрос:

            -- А дама старая или молодая?

            -- Средственная, но только очень видная. И фасонисто одетая.

            -- Худощавая? Блондинка? -- спрашивал Невзгодин, предполагая, что заходила Маргарита Васильевна.

            -- Нет-с. В полной комплекции, как следует, и брунетистая... С пинснетом...

            -- Странно. Кто бы мог быть?

            Петр, любивший-таки поболтать, стоял у притолоки и посматривал, как Невзгодин одевается.

            Он недоверчиво усмехнулся словам Невзгодина и промолвил:

            -- Очень даже бельфамистая дама, Василий Васильевич.

            И, помолчав, прибавил уверенно:

            -- Они беспременно вскорости придут.

            -- Почему вы думаете?

            На длинноносом, прыщеватом лице долговязого коридорного мелькнула тонкая улыбка, и он значительно ответил:

            -- Хоть я и необразованного звания человек, а кое-что, слава богу, могу понимать, Василий Васильич. Барыня очень настоятельно желала вас видеть и выспрашивала, когда вы можете принять и, вообще, по какой причине не принимаете и здоровы ли. Обстоятельно выспросила.

            -- Что же вы сказали?

            -- Сказал: никуда, мол, не выходит и все сочиняет, а когда примут, неизвестно. Как, мол, окончат сочинять.

            -- А она?

            -- Усмехнулась. Ежели без вас придут, как обнадежить, Василий Васильич?

            -- Скажите, что завтра утром до двенадцати я дома.

            -- Слушаю-с. А из пятьдесят второго номера актерка сбежала! -- доложил Петр, почему-то сообщавший Невзгодину обо всех событиях в "Севилье".

            -- Как сбежала?

            -- Очень просто.

            -- В чем же это ваше "очень просто"?

            -- За два месяца не заплатила и... тю-тю. Довольно даже ловко... и с чемоданами. А хозяин озлился -- беда! Ищи-ка, сделай одолжение! -- говорил Петр, по-видимому, сочувствовавший "актерке", помогая Василию Васильевичу надеть пальто.

         

      XXIII

           

            С видом счастливого школьника, вырвавшегося на свободу, вышел Невзгодин из своей грязной комнаты.

            Ему было как-то весело и легко после усидчивой работы. Впереди предстояла близкая получка гонорара, а пятьдесят рублей, бывшие у него в кармане, и незаложенные золотые часы вполне поддерживали бодрое настроение духа такого богемы по натуре, каким был Невзгодин. Он

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту