Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

73

точно от боли.

            "Опять этот Невзгодин!" -- подумал он.

            -- Так прикажете чаю, Николай Сергеич? Может, и кушать хотите... Я вам сюда подам, если вам не угодно выйти... В одну минуту все сделаю.

            -- Я ничего не хочу.

            Заречный поднял глаза на заалевшее хорошенькое и свежее лицо горничной и вдруг перехватил такой восторженный и пламенный взгляд, что тотчас отвел глаза в сторону, несколько удивленный и сконфуженный, и проговорил неожиданно для самого себя мягко:

            -- Спасибо, Катя. Вы... вы услужливая девушка.

            -- Что вы, барин? За что благодарите? Да разве вы не видите, что для вас я что угодно готова сделать. Только прикажите! -- прибавила она почти шепотом.

            -- Ну, так сделайте мне поскорее постель! -- полушутя приказал Заречный, делая вид, что не замечает горячего тона Кати.

            -- Опять здесь прикажете? -- с едва уловимой насмешкой в голосе спросила она.

            -- Здесь! -- ответил, не поднимая глаз, Заречный, чувствуя, что этот вопрос заставил его покраснеть и сильнее почувствовать стыд своего положения вдовца при жене.

            И, словно бы желая скрыть это обидное положение, прибавил:

            -- Я устал и лягу пораньше... И кроме того, мне необходимо раньше завтра встать! -- говорил Николай Сергеевич, внутренне стыдясь, что он должен врать перед горничной. -- Вы можете разбудить меня в шесть часов? -- неожиданно спросил он строгим голосом.

            -- Когда угодно, барин.

            -- Так разбудите, пожалуйста.

            -- Будьте покойны, разбужу. Покойной ночи, барин. И дай вам бог приятных снов.

            Она не уходила, точно ожидая чего-то.

            -- Можете идти, Катя. Больше мне ничего не нужно! -- сказал Заречный.

            Катя подавила вздох и медленно вышла.

            Николай Сергеевич, однако, не ложился. Он поднялся с кресла и, приоткрыв двери, прислушивался к разговору в столовой. Оттуда временами долетали фразы незначащего разговора, и это несколько успокоивало Заречного. Скоро он услыхал, что Невзгодин прощается... Он взглянул на часы... половина первого... "Значит, не особенно долго сидел... Верно, Рита рассказала ему, что бросает меня!"

            И Заречный чувствовал себя несчастным, одиноким и немножко виноватым перед Ритой.

            "Нет, одно спасение в работе, в науке!" -- думал он, когда лег в постель и сладко потянулся, расправляя усталые члены.

            И Рита, и Найденов с его унизительным разговором, и этот юноша-идеалист, и подлая статья, и книга, которую надо кончить, и Невзгодин, и Сбруев занимали его мысли и ставили перед ним вопросы, о которых он прежде не думал, когда считал себя счастливым и словно бы не замечал в себе той двойственности, о которой с такою страстностью напомнил ему Медынцев. Довольно фраз... Он за них достаточно наказан...

            И вся суетливая деятельность его вне университета казалась теперь ему ненужной, бесцельной и опасной. Из-за пустяков можно лишиться положения. "Был Заречный, и нет Заречного!" -- припомнил он насмешливые слова Найденова и проникся их вескостью, откровенно признаваясь самому себе, что он трус, скрывающий от людей эту трусость речами о компромиссе.

            Наконец все как-то перепуталось в его мозгу, потеряло ясность, и он заснул с мыслью о том, что надо заниматься одной наукой, которая представилась ему вдруг в лучезарном образе Риты.

           

            Заречный проснулся от света, падавшего ему в глаза, и от того, что чья-то мягкая, теплая и вздрагивающая рука осторожно дергала его за плечо.

            Проснувшись, он увидел наклонившуюся над ним Катю в капоте, плотно облегавшем

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту