Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

61

ли не убийственнее его ругательств.

            Нельзя даже было усыпить голоса совести утешением победы или по крайней мере надеждами на скорое осуществление его мечты, и статья являлась теперь перед ним в виде бесцельной гнусности, которая может обнаружиться. А он боялся именно этого. Недаром же он так дорожил мнением коллег и был так услужлив. Не напрасно же он считался приверженцем меньшинства и искренне разделял взгляды более стыдливых профессоров. Не втуне же он старался расположить к себе студентов?

            И вдруг все эти люди узнают, что он оклеветал профессоров и написал на них донос...

            Особенно его смущал Заречный. Как ни велика была к нему зависть Перелесова, но он не мог забыть услуг, оказанных ему Заречным, не мог не вспомнить, как доверчиво и тепло относился профессор к своему бывшему ученику...

            Страх и злоба обуяли неофита предательства. Страх быть уличенным и злоба на себя. Он, считающий себя непризнанным гением, умница, преисполненный гордыни, бросился, ослепленный страстью, на грубую приманку, брошенную этим "старым дьяволом"!

            Он был в болезненно-нервном настроении подавленности и страха. Ему казалось, что все уже узнали, что статью писал он. И, почти галлюцинируя, он искал подозрительных взглядов в глазах проходивших и особенно студентов.

            Как нарочно, на Арбате он встретил Сбруева.

            Он поклонился ему с обычной любезностью и с тайной тревогой взглянул на профессора.

            Тот остановился, по обыкновению крепко пожал ему руку и несколько осипшим после юбилея голосом кинул:

            -- Читали?

            Перелесов сразу догадался, о чем речь, но спросил:

            -- Что?

            -- Да пасквиль в "Старейших известиях"?

            И автор его, с видом совершеннейшей искренности и даже с гримасой отвращения на лице, ответил:

            -- Читал. Невозможная мерзость!

            -- Надо разузнать, кто автор. Верно, из бывших на обеде...

            -- Наверное... Но как разузнать?

            -- Звенигородцев узнает... Он дока по части разведывания.

            Они разошлись, и Перелесов даже усмехнулся, обрадованный, что так хорошо умеет владеть собой.

            Но слова Сбруева направили все его помыслы на скрытие следов своего авторства, и он, вместо того чтобы продолжать путь домой, нанял извозчика и поехал на другой конец города, в типографию газеты. Почти крадучись, вошел он в подъезд и добыл свою рукопись от фактора типографии, который вчера ночью видел его в редакции. Письма Найденова к редактору не существовало. Он сам вчера видел, как редактор разорвал письмо и бросил его в корзинку.

            И молодой доцент ехал теперь домой, обрадованный, что рукопись у него в кармане.

            Войдя в свою маленькую неуютную комнату, которую нанимал от жильцов, он бросил рукопись в печку и, когда листки обратились в пепел, несколько успокоился.

         

      0x01 graphic

           

            Никто не узнает о том, что он сделал, и нет уличающих документов. Найденову нет никакого расчета выдавать автора, а редактор не откроет тайны, о сохранении которой просил Найденов. И наконец, если б Найденов и выдал, он станет отрицать. Где доказательства?

            Все, казалось, теперь устроено.

            И молодой человек, под влиянием сильного нервного возбуждения, несколько раз перекрестился с видом человека, избавившегося от опасности, и дал себе слово больше не делать подобных подлостей, хотя вслед за этим и усомнился в исполнении обещания, особенно если бы представился хороший случай наверняка получить профессуру.

         

      XVIII

           

            Когда на другой день, часов около семи,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту