Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

3

и, когда во время бурь и непогод клипер "валяло", как щепку, с бока на бок, Коноплев вместе со страхом испытывал приступы морской болезни.

            И в такие дни он особенно тосковал по земле, любовно вспоминая свою глухую, заброшенную в лесу деревушку, которая была для него милее всего на свете.

            Несмотря на то, что Коноплев был плохой матрос и далеко не отличался смелостью, он пользовался общим расположением за свой необыкновенно добродушный и уживчивый нрав. Даже сам боцман Якубенков относился к Коноплеву снисходительно и только в редких случаях "запаливал" ему, словно бы понимая, что не сделать из этого прирожденного мужика форменного матроса.

            -- А ты что, Коноплев, рожу только скалишь? Ай не слышишь, что я приказываю? -- спрашивал боцман.

            -- То-то слышу, Федос Иванович.

            -- Хочешь, что ли, чтобы зубы у тебя были целы?

            -- Не сумлевайтесь, будут целы, Федос Иваныч!

            -- Смотри не ошибись.

            -- Я это дело справлю как следовает. Самое это простое дело. Слава богу, за скотинкой хаживал! -- любовно и весь оживляясь, говорил Коноплев.

            И радостная, широкая улыбка снова растянула его рот до широких вислоухих ушей при мысли о работе, которая хотя отчасти напомнит ему здесь, среди далекого постылого океана, его любимое деревенское дело.

            -- То-то и я тобой обнадежен. Я так и обсказывал старшему офицеру, что ты по мужицкой части не сдрейфуешь. Смотри не оконфузь меня... Да помните вы оба: ежели да старший офицер заметит у скотины или у птицы какую-нибудь неисправку или повреждение палубы, велит вам обоим всыпать. Знай это, ребята! -- закончил боцман добродушно деловым тоном, словно бы передавал самое обыкновенное известие.

            -- Я буду стараться около птицы... Изо всей, значит, силы буду стараться, Федос Иваныч! -- снова пролепетал растерянным и упавшим голосом Артюшкин, совсем перепуганный последними словами боцмана.

            И в голове молодого матросика -- даром что она была не особенно толкова -- пробежала мысль о том, что лучше бы иметь дело только с боцманом.

            Коноплев снова промолчал.

            Судя по его спокойному лицу, мысль о "всыпке", по-видимому, не беспокоила его. Он был полон уверенности в своих силах и к тому же понимал старшего офицера как человека, который не станет наказывать зря и если, случается, всыпает, то "с рассудком".

         

      II

           

            Коноплев принялся за порученное ему дело с таким увлечением, какого никогда не проявлял в корабельных работах. Те он исполнял хотя и старательно, но совершенно безучастно, с покорностью подневольного человека и с автоматичностью машины. А в эту он вкладывал душу, и потому эта работа казалась ему и приятна и легка.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту