Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

50

так долго, что горничная помогла ему. При ее же помощи попал он наконец в кабинет и, охваченный теплом и чувствуя, что кружится голова, не без труда проговорил, напрасно силясь не заплетать языком:

            -- Спасибо, Катя... Больше ничего... Я сам все, что надо... и свечку... Отличный был юбилей... Ддда... Отличный... Меня не будить...

            Катя между тем зажгла свечку, помогла Николаю Сергеевичу стащить с себя фрак и хотела было снять с Заречного ботинки, но он сердито замахал рукой, и она вышла, пожалев Николая Сергеевича, который, по ее мнению, должен был напиться не иначе как "через жену".

            "Прежде с ним этого не бывало!" -- подумала она.

         

      XIV

           

            Проснувшись, Николай Сергеевич устыдился.

            Он лежал на постели нераздетый и в ботинках. У него болела голова, и вообще ему чувствовалось нехорошо. Он старался и решительно не мог припомнить, в каком виде и когда он вернулся домой, но легко сообразил, что вид, по всей вероятности, был непривлекательный.

            "Неужели Рита видела?" -- с ужасом подумал Заречный.

            Он хорошо знал, с какою брезгливостью относится она к пьяным.

            Такого срама с ним давно не было. Правда, случалось -- и то редко, -- что он возвращался домой навеселе, и Рита всегда спала в такое время... Но чтобы напиться... какой срам!

            Он ведь профессор, его все знают. Его могли видеть пьяным на улице...

            -- Безобразие! -- проговорил Николай Сергеевич и тут же дал себе слово, что впредь этого не будет...

            Он взглянул на часы. Господи! Шестой час!

            Заречный торопливо вскочил с постели и стал мыться. Сегодня он особенно тщательно занимался своим туалетом, чтобы жене не бросились в глаза следы ночного кутежа. Но зеркало все-таки отражало помятое, опухшее лицо, красноватые глаза и вздутые веки.

            А в голову между тем шли мрачные мысли. Речь, на которую он так надеялся, не убедила Риту. Она по-прежнему не понимает его и вчера даже ни разу не подошла к нему... Все время была с Невзгодиным... За обедом говорила с ним, и только с ним...

            Он сознавал мучительность неопределенности, которая нарушила его благополучие и его покой. Он вдруг точно стал в положение обвиняемого и потерял все права мужа. Вот уже третью ночь спит на диване в кабинете... Неужели впереди та же неопределенность или еще хуже -- разрыв? Он понимал, что необходимо решительно объясниться, и в то же время трусил этого объяснения. По крайней мере, он не начнет...

            Когда Катя вошла в кабинет, чтоб узнать, можно ли подавать обедать, Николай Сергеевич, желая выведать, когда он вернулся домой, спросил:

            -- Отчего вы раньше не разбудили меня?

            -- Вы не приказывали. Да и барыня не велели вас будить. Вы изволили поздно вернуться.

            -- Поздно? В котором же часу я, по-вашему, вернулся?

            -- В седьмом часу утра...

            "Слава богу, Рита не видала!" -- подумал Николай Сергеевич и, после секунды-другой колебания, смущенно проговорил, понижая голос:

            -- Надеюсь, Катя, вы никому не болтали и не станете болтать о том, что я вернулся, кажется, не в своем виде.

            -- Что вы, барин! За кого вы меня считаете? Да и вы совсем в настоящем виде были. Чуть-чуть разве...

            -- А за ваше беспокойство... вчера вы из-за меня не ложились спать... я... поблагодарю вас, как получу жалованье.

            Катя, прежде охотно принимавшая подачки, обиделась. Никакого беспокойства ей не было. Она всегда готова постараться для барина.

            -- И никаких денег мне не нужно! -- порывисто и взволнованно прибавила она.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту