Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

41

и своим маленьким делам, и своим маленьким стремлениям, и всей своей безмятежно-эгоистической жизни.

            Невзгодин впервые слушал Заречного.

            Далеко не из его поклонников, он с первых же слов молодого профессора почувствовал силу его таланта и с возраставшим вниманием слушал оратора, отдаваясь, как художник, обаянию и самой речи, и гибкого, выразительного и по временам страстного голоса Заречного.

            "Pro domo sua!" -- подумал он и взглянул на Маргариту Васильевну.

            И она, казалось, внимательно слушала мужа.

            Когда смолк взрыв рукоплесканий и снова воцарилась тишина, Заречный, казалось, еще с большей страстностью и с большим красноречием продолжал развивать ту же тему. Он снова говорил о бесполезности и вреде бессмысленного геройства, хотя и допускал, что бывают такие случаи, когда должно принести в жертву даже любовь к делу. Он пользовался юбиляром, приписывая ему, уже осовевшему от умиления, ту борьбу в минуты сомнений между желанием бросить все и чувством долга, которой в действительности почтенный Андрей Михайлович никогда не испытывал, не имея ни малейшего желания "бросать все" и быть изведенным супругой; и мудрость змия, и чистоту горлицы, и те соображения о науке и об оставлении молодежи без настоящего руководительства, которые будто бы удерживали юбиляра на его посту в тяжелые минуты уныния; соображения, которых Андрей Михайлович никогда не имел, а просто тянул добросовестно лямку, не делая никому зла по своему добродушию.

            Когда Николай Сергеевич кончил, в зале стоял гул от рукоплесканий. Дамы махали платками. Почти все поднялись со своих мест и спешили пожать руку Заречного. Везде раздавались восклицания восторга. Ему устроили овацию.

            -- Превосходная речь. Я иду пожать руку вашему талантливому мужу, Маргарита Васильевна! -- проговорила несколько возбужденная Аглая Петровна.

            И, поднимаясь, спросила:

            -- А вы не пойдете?

            -- Нет.

            -- А ваше сочувствие, я думаю, ему дороже сочувствия всех нас! -- полушутя кинула Аносова и тихо двинулась, степенно и величаво отвечая на поклоны знакомых.

            -- Ну, а вы что скажете о речи мужа, Василий Васильич?

            -- У вашего мужа ораторский талант. Речь талантлива по форме.

            -- А содержание?

            -- Специально отечественное. Оправдание получки жалованья возвышенными соображениями.

            -- А все в восторге.

            В это время невдалеке от них раздался громкий голос высокого старика с большой седой бородой, который, обращаясь к сидевшей с ним рядом молоденькой девушке, произнес:

            -- Я помню, Ниниша, как в этой же самой зале, говорил Пирогов на своем юбилее. Он не то говорил, что говорят нынче молодые профессора.

            Невзгодин и Маргарита Васильевна прислушивались.

            -- А что он, папочка, говорил?

            -- Многое, но особенно живо врезались в моей памяти следующие слова Пирогова, обращенные к профессорам: "Поступитесь вашим служебным положением, пожертвуйте тем, что дается зависимостью положения, и вы получите полную свободу мысли и слова!.." теперь дают совсем другие советы! -- негодующе прибавил старик.

            -- Не все в восторге, Маргарита Васильевна. Кто этот старик?

            -- Разве вы не знаете -- это Лунишев. Интересный старик. Бывший профессор, потом доброволец солдат в Крымскую войну, затем гарибальдиец и с тех пор непримиримый земец.

            Между тем снова начались речи, но уставший юбиляр слушал их сидя, и публика после Заречного уже не с прежним вниманием слушала ораторов.

            Встали из-за стола часов в десять, и Маргарита

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту