Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

1

            И действительно, после короткой паузы старший офицер, словно бы для вящей убедительности боцмана, резко, отрывисто и внушительно спросил:

            -- Понял?

            Еще бы не понять!

            Он отлично понял, этот пожилой, приземистый и широкоплечий боцман, с крепко посаженной большой головой, покрытой щетиной черных заседевших волос, видневшихся из-за сбитой на затылок фуражки без козырька. Давно уже служивший во флоте и видавший всяких начальников, он хорошо знал старшего офицера и по достоинству ценил силу его гневных вспышек.

            И боцман невольно повел своим умным черным глазом на красноватую, большую правую руку лейтенанта, мирно покоящуюся на штанине, и громко, весело и убежденно ответил, слегка выпячивая для большего почтения грудь:

            -- Понял, ваше благородие!

            -- Главное, братец, чтобы эти мерзавцы не изгадили нам палубы, -- продолжал уже совсем смягченным и как бы конфиденциальным тоном старший офицер, видимо, вполне довольный, что его любимец, дока боцман, отлично его понимает. -- Особенно эта свинья с поросятами...

            -- Самые, можно сказать, неряшливые пассажиры, ваше благородие! -- заметил и боцман уже менее официально.

            -- Не пускать их из хлева. Да у быков подстилки чаще менять.

            -- Слушаю, ваше благородие!

            -- И вообще, чтобы и у птиц и у скотины было чисто... Ты кого к ним назначил?

            -- Артюшкина и Коноплева. Одного к птице, другого к животной, ваше благородие!

            -- Таких баб-матросов? -- удивленно спросил старший офицер.

            -- Осмелюсь доложить, ваше благородие, что они негодящие только по флотской части...

            -- Я и говорю: бабы! Зачем же ты таких назначил? -- нетерпеливо перебил лейтенант.

            -- По той причине, что они привержены к сухопутной работе, ваше благородие!

            -- Какая ж на судне такая сухопутная работа, по-твоему?

            -- А самая эта и есть, за животной ходить, ваше благородие! Особенно Коноплев любит всякую животную и будет около нее исправен. Пастухом был и совсем вроде как мужичком остался... Не понимает морской части! -- прибавил боцман не без некоторого снисходительного презрения к такому "мужику".

            Сам Якубенков после двадцатилетней морской службы и многих плаваний давно и основательно позабыл деревню.

            -- Ну, ты за них мне ответишь, если что, -- решительно произнес старший офицер, отпуская боцмана.

            Тот, в свою очередь, позвал на бак Артюшкина и Коноплева и сказал:

            -- Смотри, чтобы и птицу и животную содержать чисто, во всем параде. Палуба, чтобы ни боже ни... Малейшая ежели пакость на палубе... -- внушительно прибавил боцман.

            -- Будем стараться, Федос Иваныч! -- испуганно промолвил Артюшкин,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту