Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

26

            Помолчав, она прибавила:

            -- А вы, Василий Васильич, кажется, могли бы быть героем ее романа?

            Невзгодин несколько смутился и не без раздражения спросил:

            -- Откуда сие, Маргарита Васильевна?

            -- Плоды моих наблюдений над Аглаей Петровной, когда мы говорили о вас! -- смеясь ответила молодая женщина.

            -- Так они ошибочны. По крайней мере, я не замечал этого.

            -- А я заметила! -- настаивала Заречная.

            -- И, признаться, я не особенно был бы польщен благоволением красавицы вдовы, если б у нее и явился такой невероятный каприз...

            -- Отчего невероятный?.. Разве вы не можете понравиться?

            -- Только не Аносовой. Поверьте, что она с ее красотой и миллионами давно нашла бы себе героя, -- и, конечно, не такого невзрачного, как ваш покорнейший слуга, -- если б чувствовала в том потребность...

            -- Но она вас все-таки заинтересовала. Вы часто с ней виделись в Бретани?

            -- Еще бы! Эта современная московская купчиха с отличным английским выговором, с ласковым взглядом бархатных глаз, скрывающим холодную жестковатость натуры, крайне любопытна и стоит изучения. В самом деле, в ней как-то уживаются вместе расточительная благотворительница и самая отчаянная сквалыга... Наклонность к умственным отвлечениям и кулачество. Восхищение Шелли и обсчитывание рабочих...

            -- Будто?

            -- Наверное. Я знаю. Мой приятель был техником на одной из аносовских фабрик. Он кое-что мне порассказал. Рабочим там очень скверно, а управляющий-англичанин просто-таки скотина.

            -- И Аносова все это знает?

            -- Превосходно. Она баба-делец и сама во все входит. Она и Маркса читала, недаром же говорит, что капитализм -- необходимая стадия развития... Герой ее -- нажива.

            -- Вы, Василий Васильич, кажется, чересчур сгущаете краски... Разве Аносова при всем этом не женщина?.. Разве она не способна увлечься?

            -- Не способна. Слишком трезвенна и темперамент спокойный.

            -- Ну, так вы недостаточно ее изучили. Надо продолжать.

            -- Что ж, я не прочь... Здесь, в Москве, на своей почве она будет виднее, чем за границей! -- засмеялся Невзгодин... -- Ну, вот и наши места... Далеконько от юбиляра, но лучших не нашел, Маргарита Васильевна!

            -- И отлично, что далеко...

            -- А я недоволен. Пожалуй, и не расслышишь всех речей, а их будет много. Четырнадцать уж обеспечено!

            -- Четырнадцать? Это ужасно! Несчастный Косицкий!

            -- Ну и публика не особенно счастливая! Я, впрочем, намерен все речи слушать... Ведь два года не слыхал московского красноречия.

            -- А я постараюсь не слушать ни одной... Надоели они. И все одни и те же...

            -- Звенигородцев и меня просил сказать пятнадцатую речь.

            -- Что ж, скажите... Вас я буду слушать.

            -- Благодарю, но я речи не скажу.

            И, объяснив просьбу Звенигородцева, Невзгодин прибавил:

            -- И ведь Звенигородцев не находит ничего странного, предлагая говорить речь от имени других... Меня же будет костить за то, что я отказался... Впрочем, нынче мало что считается предосудительным... читали в газетах объяснение одного петербургского профессора, уличенного в фабрикации анонимного письма?.. Какая развязность у этого профессора!.. Какой медный лоб!

            -- Ну и у здешних есть медные лбы.

            -- Не смею спорить, но все-таки наши до анонимных писем не доходили...

            -- А кто нашими соседями будут за обедом? Вы знаете, Василий Васильич?

            -- Сейчас узнаю.

            Невзгодин взглянул на карточки, вложенные в стаканы

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту