Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

23

что если она хочет быть на юбилее, то пусть приезжает одна. Мне никак нельзя заехать за ней! -- сказал Заречный, осматриваясь в трюмо.

            В хорошо сшитом фраке и белом галстухе, он глядел совсем красавцем. Несколько осунувшееся, побледневшее лицо и слегка ввалившиеся глаза, вследствие бессонной ночи, придавали ему еще более интересный вид.

         

      VIII

           

            За четверть часа до шести Невзгодин подъехал с Неглинной к небольшому подъезду отдельных кабинетов "Эрмитажа". Озябший на сильном морозе, он торопливо сунул извозчику деньги и вошел в ярко освещенные сени. Приятное ощущение тепла и света охватило его.

            Два видных швейцара, остриженные в кружок и, по московской моде, в черных полукафтанах и в высоких сапогах, приветливо поклонились гостю.

            -- Вы на обед в честь Андрея Михайлыча? -- осведомился один из них, помоложе, снимая с Невзгодина его, несколько легкое для русской зимы, парижское пальто с маленьким барашковым воротником.

            -- Да...

            Невзгодин невольно улыбнулся и несколько торжественному выражению лица молодого востроглазого ярославца, и значительному тону, каким отчеканил он имя и отчество юбиляра, с московскою почтительностью не называя его по фамилии.

            -- А вы знаете, кто такой Андрей Михайлыч?

            -- Помилуйте-с... Как не знать-с Андрея Михайлыча! -- обидчиво заметил молодой швейцар. -- Известные ученые и профессоры... Я их не раз видел... Бывают у нас.

            "Вот она, популярность!" -- подумал Невзгодин и спросил:

            -- Собралось еще немного?

            -- Человек ста полтора, пожалуй, уже есть! -- отвечал швейцар, помахивая черноволосой головой на вешалки, полные шуб.

            -- Ого! -- удивленно воскликнул Василий Васильевич, хорошо знавший привычку москвичей опаздывать.

            -- А ждем свыше двухсот персон-с! -- не без гордости продолжал швейцар. -- Извольте получить нумерок!

            Оправившись перед зеркалом, которое отразило небольшую статную фигуру в отлично сидевшем парижском новом фраке, Невзгодин поднялся наверх и остановился на площадке, у столика, где собирали за обед деньги. Заплативши семь рублей и написавши на листе свою фамилию, он хотел было двинуться далее, как его окликнул чей-то высокий, необыкновенно мягкий тенорок...

            В этом маленьком толстеньком пожилом господине во фраке и в белом галстухе, -- выскочившем с озабоченной физиономией из коридора к столику, -- Невзгодин сразу узнал Ивана Петровича Звенигородцева -- всегдашнего устроителя юбилеев и распорядителя на торжественных обедах, известного застольного оратора и знакомого со всей Москвой присяжного поверенного.

            Выражение озабоченности внезапно исчезло с его лица. Румяненькое, заплывшее жирком, с жиденькой бородкой и маленькими блестящими глазками, полными плутовства и вместе с тем добродушия, оно теперь все сияло радостною улыбкой, словно бы Звенигородцев увидал перед собою лучшего своего друга. И, несмотря на то, что Иван Петрович был очень мало знаком с Невзгодиным и считал его, как и многие, пустым зубоскалом, он, как коренной москвич, широко раскрыл свои объятья и троекратно облобызал Невзгодина необыкновенно крепко и сочно.

            -- Давно ли, Василий Васильевич, к нам из Парижа? -- ласково и певуче спрашивал Звенигородцев, задерживая руку Невзгодина в своей пухлой потной руке.

            -- Вчера.

            Осторожно высвободив руку, Невзгодин отер губы.

            -- Как раз на юбилей попали... Увидите, дорогой Василий Васильевич, как у нас хороших людей чествуют... Двести пятьдесят человек записались на обед... Было бы

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту