Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

22

господин был.

            -- Кто такой? Оставил карточку?

            -- Господин Невзгодин. Они у барыни были.

            Заречного точно что-то кольнуло. Он знал, что Невзгодин был горячим поклонником Риты и что она расположена к этому шалопаю, как он его называл.

            "Зачем он явился сюда из Парижа?"

            -- Невзгодин? -- переспросил Заречный. -- Вы не перепутали фамилию, Катя?

            -- Что вы, барин?.. Такая нетрудная фамилия... Такой маленький, аккуратненький господин... Из-за границы приехали! -- докладывала Катя, прибирая со стола.

            Ревнивое чувство охватило профессора, и он чуть было не спросил: долго ли сидел у жены Невзгодин. Стыд допроса горничной удержал его. Однако он не уходил из столовой.

            И Катя сама поспешила удовлетворить его любопытство и в то же время доставить себе маленькое удовольствие произвести опыт наблюдения и с самым невинным видом болтушки прибавила:

            -- Барыня собирались было уходить, уж и шапочку надели, когда приехал господин Невзгодин, -- но остались... И этот барин просил доложить, что на минутку, а сами целый час просидели.

            -- Я вас не спрашиваю об этом! -- резко проговорил Заречный, чувствуя, что краснеет.

            -- Простите, барин... Я думала...

            -- Разбудите меня, пожалуйста, в восемь часов! -- перебил, смягчая тон, Заречный и направился в кабинет.

            Этот небольшой кабинет, почти весь заставленный полками, набитыми книгами, с большим письменным столом, на котором, среди книг, брошюр и мелко исписанных листков рукописи, красовалось несколько фотографий Маргариты Васильевны, показался теперь Николаю Сергеевичу каким-то гробом -- тесным и мрачным...

            Он снял вицмундир, надел фланелевую блузу и прилег на оттоманку, надеясь отдохнуть хоть полчаса. В восемь ему непременно надо ехать на заседание общества, в котором он председателем. Не быть там никак нельзя... Он читает реферат, и заседание наверное затянется.

            Но заснуть Заречный никак не мог. Ревнивые мысли переплетались с воспоминаниями об обиде, нанесенной ему утром женой, и наполняли мучительной тоской его душу, возбуждая мозг до галлюцинаций.

            Ему представлялось теперь почти несомненным, что Рита для него потеряна. В Невзгодине она найдет не только влюбленного поклонника, но и единомышленника. Этот донкихотствующий зубоскал, конечно, постарается отличиться перед Ритой радикальным скептицизмом. Он и раньше щеголял этим. Ничего не делал и только подсмеивался -- это ведь так легко и ни к чему не обязывает.

            При мысли о том, что Рита может его бросить, Заречный чувствовал себя глубоко обиженным и несчастным, и какая-то самолюбивая злоба отвергнутого самца охватывала его, когда он представлял себе Риту в объятиях Невзгодина. И ему хотелось унизить этого человека в глазах Риты. Он при первой же встрече это сделает...

            Нет... он так не поступит. Он останется джентльменом. Он не будет мешать им... Если она полюбила... если она...

            Мысли путались в возбужденной голове профессора. Он точно вдруг очутился в какой-то бездне противоречий и не находил выхода.

            Тук-тук-тук!

            -- Восемь часов, барин!

            -- Хорошо.

            Он торопливо оделся и, выходя, как-то застенчиво проговорил:

            -- Я, вероятно, поздно вернусь и не хочу беспокоить барыню. Сделайте мне постель в кабинете.

            -- Слушаю-с.

            Заречный действительно вернулся поздно. Когда на другой день он встал в девять часов, чтоб поспеть на лекцию, а оттуда ехать к юбиляру, Маргарита Васильевна еще не выходила из спальни.

            -- Передайте барыне,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту