Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

21

уважение, проявившиеся внезапно к нему, хотя он и понимал отлично причину их, -- тем не менее приятно щекотали нервы и точно оправдывали его в собственных глазах.

            Стали садиться за стол. Сестра Антонина села около хозяйки. По другую сторону усадили Раису. Около нее сел Саша Пинегин. Остальные разместились кто как хотел, и его превосходительство очутился на конце стола, среди молодежи, подле Вавочки. Антонина Васильевна, заметивши соседство мужа с этой "жирной перепелкой", как она презрительно называла за глаза свежую толстушку Вавочку, только недовольно сверкнула глазами, но не сказала ни слова. Но тетя-уксус, зорко наблюдавшая за всем, не удержалась-таки и, словно обиженная, что такой важный родственник и вдруг сидит на конце стола, а не на более почетном месте, сказала Олимпиаде Васильевне:

            -- А Николая Петровича что ж так далеко усадили, сестрица?

            -- Что ж это в самом деле я и недосмотрела, -- заволновалась Олимпиада Васильевна. -- Николай Петрович, куда ж это вы сели? Не угодно ли сюда, поближе?

            -- Не беспокойтесь. Олимпиада Васильевна... Не все ли равно?.. Не место красит человека, а человек место! -- отшутился он.

            -- Впрочем, и то, с молодыми-то веселей! -- ехидно шепнула тетя-уксус и стала с обиженным видом кушать суп.

            Антонина Васильевна между тем занимала Раису, рассказывая ей о прошлогодней своей поездке за границу... "Что за прелесть эта очаровательная Ницца".

            -- И вообще весь Corniche... С каким удовольствием я опять уехала бы за границу...

            -- Там хорошо, но под конец надоедает, -- заметила Раиса.

            -- Раиса пять лет прожила за границей. Она там воспитывалась, -- вставил Саша Пинегин.

            -- Но осталась совсем русской, -- прибавила с улыбкой Раиса.

            -- Вы воспитывались за границей, родная? -- нарочно громко, чтобы слышали решительно все, переспросила Олимпиада Васильевна и, обращаясь к Катеньке, еще раз повторила:

            -- Катенька, слышишь, Раиса Николаевна воспитывалась за границей!

            И тотчас же взволнованно вперила глаза на двери, в которых появилась Дуня с громадным блюдом. На нем красовалась великолепная, больших размеров форель, превосходно убранная гарниром.

            Торжествующая улыбка сияла на лице тети-дипломатки и от того, что около нее сидит будущая невестка-миллионерка и все это видят и чувствуют, и от того, что она воспитывалась за границей, и от того, что форель, видимо, произвела впечатление.

            В эту минуту Олимпиада Васильевна была бесконечно счастлива, а впереди еще сколько счастья?!

            -- Ну уж и рыбина, сестра! -- восторженно воскликнул полковник.

            -- Вы прежде попробуйте, а потом хвалите, братец, -- скромно заметила Олимпиада Васильевна.

            На время наступило затишье. Все ели с видимым удовольствием рыбу и запивали ее белым хорошим вином. И Володя и Петя то и дело наполняли рюмки гостям, не забывая и своих. Многие хвалили и рыбу и подливку, и даже его превосходительство, большой обжора и знаток в еде, высказал одобрение, чем привел в большой восторг радушную хозяйку. После рыбы разговор сделался громче я оживленнее. И его превосходительство, и обиженный брат Сергей, и полковник, не говоря уже о молодежи,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту