Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

15

как придавленная кошка... Правда, есть две-три сносные нотки, вот и все!" -- говорила нередко за глаза сестра Антонина.

            Однако на этот раз Антонина Васильевна не противоречила полковнику (и что он понимает в пении!) и жадно слушала его. Он, впрочем, далеко не удовлетворил любопытство сестры Антонины, хоть и подробно, не без собственных прибавлений, рассказал, как Саша за завтраком объявил о своей женитьбе, как расхваливал свою невесту, как сестра Олимпиада плакала и как все рады были за Сашу и пили за его здоровье...

            -- Завтра вот увидим невесту, -- говорил полковник, поднимаясь с кресла. -- Обед будет превосходный... Ты ведь знаешь, Олимпиада мастерица угостить... Ты, конечно, будешь, сестра?

            -- Еще бы... такое радостное событие... Мы все приедем... Да вы куда же, братец? посидите, расскажите, как все это случилось, что Саша говорил про свою невесту...

            -- Поздно сидеть, дорогая... Устал, пора старым костям на покой. С утра сегодня бродил, навещал милых родных... Что Саша про невесту говорил? Да говорил, что умная, образованная, добрая девушка.

            -- А про наружность что говорил?.. Брюнетка, блондинка, хороша?

            -- Про наружность не говорил. Да и что говорить? С таким состоянием всякий урод красавица! -- заметил полковник улыбаясь. -- Ну, кланяйся своему милому Николаю Аркадьевичу да поцелуй красавицу Леночку. До завтра, мой друг.

            Облобызавшись с сестрой, полковник ушел, оставив сестру Антонину в неописанном волнении. Несмотря на усталость, он не взял извозчика и по своей скаредности даже не сел в конку, а тихо побрел на Васильевский остров, где жил в двух маленьких комнатках, нанимаемых от жильцов.

            Когда Никс, высокий, плотный и довольно видный мужчина лет за пятьдесят, с роскошными черными бакенбардами, обрамлявшими моложавое, хорошо сохранившееся лицо, вернулся во втором часу домой из клуба, Антонина Васильевна еще не спала. Одетая в красивый капот с широким воротом, открывавшим пышную пожелтевшую шею, она пошла в кабинет, чтобы сообщить мужу об удивительной новости.

            Никс, несколько румяный после ужина, выслушал жену и с тонкой улыбкой весело проговорил:

            -- Однако ловкая бестия этот Саша! Вот никак не думал! Такое урвал состояние!

            И, словно озаренный счастливей мыслью, сказал:

            -- Надо теперь Сашу устроить при министерстве. Пусть числится и получает чины. Можно и камер-юнкером сделать... И знаешь ли что, Тонечка?

            -- Что, Никс?..

            -- Недурно было бы у него занять денег на уплату долгов. С рассрочкой, что ли... Ты бы это устроила, Тонечка, а? -- промолвил Никс, нежно целуя жену и привлекая ее к себе... -- И позовем их на днях обедать...

         

      VII

           

            Едва ли Наполеон перед Ватерлооской битвой был в таком возбужденном состоянии, в каком была на следующий день Олимпиада Васильевна, вся поглощенная заботой, как бы не ударить лицом в грязь с парадным обедом. На обед, кроме невесты, было приглашено пятнадцать человек самых близких и избранных родственников и притом не состоящих друг с другом в открытой вражде. Пригласить большее число, при всем желании Олимпиады Васильевны показать всем невесту-миллионерку, было нельзя -- места

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту