Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

11

            -- Нехорошо, Степан Ильич... Вы оскорбили и повиниться не хотите?..

            -- Трудно, Петр Васильич...

            -- Положим, Байдаров нехорошо поступил... травил... пакости говорил...

            -- Это я бы еще снес, Петр Васильевич. Я ведь выносливый... Не хотел скандала... Но этого не вынес...

            -- А чего?

            -- Он, право, подлец... Можете себе представить... Он одну мерзость сказал за обедом про одну даму... А я... я... хорошо знаю эту даму... Она... Она... благороднейшая и лучшая женщина, которую я знал... И он знал, что она моя хорошая знакомая, а все-таки... Понимаете? И ведь все подло лгал... Эта дама отвергла его... так он мне мстить выдумал... Ну, все... все меня и заставило ударить его, Петр Васильевич... Так посудите... Могу ли я извиняться?..

            Голос Петра Васильевича звучал так нежно и грустно, когда он ответил:

            -- И все-таки должны... Ради этой самой женщины должны... Разве это расправа... Эх, дорогой юноша, труднее бывают вещи, и все-таки... правильнее не платить за скверное скверным...

            Старший офицер еще говорил, рассказывая в третьем лице нечто похожее на прежнее свое положение, и Сойкин наконец согласился...

            -- Спасибо... Не надо ли чего?.. Лимонад от меня требуйте...

            Через минуту Петр Васильевич стучался в двери каюты Байдарова.

            -- Войдите!..

            Байдаров сидел у шифоньерки и писал письмо.

            Он обернулся и, увидав старшего офицера, встал.

            Его лицо дышало злобой, страданием и решимостью.

            -- Что прикажете? -- резко спросил он старшего офицера.

            Петр Васильевич, смущенный, словно виноватый, передал совет капитана списаться в Батавии с корвета и прибавил, что Сойкин хочет извиниться перед Николаем Николаевичем при всех товарищах в кают-компании.

            Оба они не глядели друг на друга.

            -- Я и без приказания капитана спишусь с корвета. А извинения Сойкина не желаю! -- ответил Байдаров. И, помолчав, прибавил: -- Это, верно, ваша идея моего удовлетворения?

            -- И моя, Николай Николаич.

            -- Я так и думал. Вы ведь недаром необыкновенно христиански терпимы. Об этом весь Кронштадт знает! -- прибавил Байдаров и засмеялся.

            Петр Васильевич выскочил из каюты, ужаленный в самое сердце.

            В тот же вечер капитан приказал снять часового, и Сойкин находился под домашним арестом. К нему заходили многие офицеры.

            Зашли к арестованному Петр Васильевич и Афанасий Петрович.

            Старший офицер сообщил, что Байдаров извинением не удовлетворился.

            -- И черт с ним! -- вставил старший штурман.

            -- Байдаров, конечно, вызовет вас на дуэль в Батавии, Степан Ильич.

            -- А вы откажетесь, Степан Ильич? -- заметил Афанасий Петрович.

            -- Разумеется, должен отказаться! -- говорил старший офицер.

            Молодой человек взволнованно сказал:

            -- Я не откажусь... Я не позорный трус!

            -- Вас не выпустят в Батавии из каюты. И сидите...

            Оба стали убеждать молодого человека.

            Сойкин колебался.

         

      VIII

           

            Все на корвете спали, кроме вахтенного офицера и вахтенных.

            Ветер был свежий. "Отважный" нес марсели в два рифа, зарифленные грот, фок и кливера.

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту