Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

1

      II

           

            Индийский океан уже гневно рокотал и порой бешено вздымался заседевшими громадными волнами, нападавшими на маленький корвет. Ветер выл и завывал в мачтах и снастях, стараясь опрокинуть "Отважный". Солнце пряталось под черными клочковатыми облаками, и без него шторм казался еще страшней и грозней, одиночество -- еще безотраднее.

            И со спущенными брам-стеньгами и под штормовыми парусами "Отважный", казалось, метался, словно затерянный и обреченный на гибель.

            Но крепкий корвет не давался грохотавшему, бесновавшемуся старику-океану. Он стремительно взлетал на волны и опускался с них, отряхиваясь, словно громадная птица, от гребней волн, врывавшихся на бак. Он вздрагивал от ударов волны и уходил от смертельного савана. Злобная, она обрушивалась сзади кормы.

            И капитан, строгий и напряженный, не спускавший возбужденных сверкавших глаз с носа "Отважного", только покрикивал в рупор рулевым у штурвала под мостиком:

            -- Не зевать... Право... Так держать!

            Шторм улетал дальше. Матросы облегченно крестились. Капитан уходил в каюту отсыпаться.

            Было в океане только "свежо", как говорят моряки про сильный ветер, не доходящий до силы шторма.

            И "Отважный" под зарифленными парусами, раскачиваясь с бока на бок, несся в бакштаг узлов по двенадцати.

            Только будто седой бурун с шумом рассыпался под носом "Отважного", и он вздрагивал и поскрипывал от быстрого хода.

            Вахтенный офицер наблюдал за рулевыми. Стоял на мостике и старший офицер... Как бы не оплошал молодой мичман!

            Кругом все то же. Океан да небо, то грозные, то милостивые, но ни разу не ласковые.

            -- "Очертело!" -- все чаще и чаще говорили на баке матросы.

            "Лясничали" реже и только отрывисто, и более насчет "подлого" Индийского океана, который ни одной частицы ночи не дает выспаться подвахтенным. Непременно боцман крикнет: "пошел все наверх!" -- то к повороту, то рифы брать.

            -- Очертеет!.. На то и служба такая! -- говорил какой-нибудь из старых матросов.

            -- Еще, слава богу, командир правильный...

            -- А Петра Васильич, что и говорить... Андел! -- замечал кто-нибудь о старшем офицере.

            И обыкновенно любимые разговоры на баке о качествах того или другого начальника на "Отважном" или воспоминания о злых и строгих, и не злых и понимающих матроса начальниках, с которыми прежде служили рассказчики, -- теперь не поднимались. И шуток было не слышно.

            Все стали напряженнее и молчаливее.

            Только молодые матросики из первогодков тоскливее вспоминали о далекой родной стороне и чаще задумывались об опасностях морской службы.

            -- Кругом вода! -- с тоской говорил один белобрысый матросик с большими серыми глазами, который все еще не мог привыкнуть к морю, хотя и старался изо всех сил делать, что приказывали, чтобы боцман и унтер-офицер не ругали и не били его.

            Только не били бы! И, главное, чтобы не наказали линьками!

            Старый боцман Корявый, "околачивавшийся", как он говорил, во флоте двадцать лет и после всяких видов сделавшийся большим философом, обыкновенно дрался "с рассудком" и "жалеючи", как говорили про него матросы.

            Но и он становился

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту