Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

24

            -- Еще бы...

            И опять оба смолкли, точно оба не находили именно тех слов, какие нужны и как нарочно не приходят.

            Неволину казалось, что он счастлив, но все-таки не так бесконечно счастлив, как должен быть и как следовало, и потому он с большим чувством, чем его было в сердце, проговорил, преувеличивая и радость и умиление:

            -- Милая... родная Леля... Как я счастлив... Ты около... Как я люблю тебя... Как я ждал тебя...

            И, словно забывая, что поцелуи его потрескавшихся, почерневших губ не могут доставить удовольствия даже любящему человеку, он желал именно показать, как любит жену, и потому привлек ее лицо к своему и целовал и ее лицо и ее руку, хотя это его и стесняло, так как дышать ему было тяжелее и мучительнее.

            И молодая здоровая женщина с ужасом чувствовала отвращение от этих поцелуев, несмотря на жалость и невольную вину перед умирающим человеком.

            В эти мгновения она вспомнила все... все... И любовь без страсти к мужу... И ее привязанность без дружбы и ласки... И как он любит... любит ее и не понимает запросов ее души и ума... И разве виновата она, что, когда он заболел, его ласки были нестерпимы... Разве виновата она, что после отъезда мужа встретила отзывчивого, умного, сильного духом и полюбила, почувствовала страсть... Настоящую, незнакомую ей раньше. И не смела ехать к мужу... Жалела его... Разве можно было скрыть... Разве успокоишь больного знанием, что не принадлежишь тому, кому хочешь... Пусть умрет без разочарования влюбленного... Пусть все ее считают бессердечной. Она знала, что он один, больной, и не ехала. И теперь ужас отвращения, муки позднего раскаяния -- именно когда любит. Зачем не любя выходила замуж...

            Неволин отвел губы. И жена облегченно вздохнула. Снова жалость охватила ее, и слезы лились из ее глаз.

            -- Да ты что же... плачешь?.. Садись, милая, лучше в кресло... Дышать трудно... А я посмотрю на тебя...

            Она торопливо села в кресло и, улыбаясь сквозь слезы, проговорила.

            -- Плачу... от волнения... встречи...

            -- Милая!.. Не тревожься... Не бойся... я поправлюсь!.. И какая ты красавица, Леля! Рассказывай о себе, что делала, кого видела... А мне не позволяй говорить много... Это очень вредно...

            -- Так не позволяю! -- попробовала пошутить молодая женщина.

            -- Ты не умеешь, Леля... Я тебя не слушаюсь... И мне лекарство пора.

            В голосе Неволина уже слышалось раздражение.

            -- Я тебе дам.

            -- Ты не знаешь...

            -- Так позвать сиделку?

            -- Да... она знает! А ты рассказывай!..

            Через минуту пришла сиделка, подала лекарство, поправила постель и подушки, подняла голову больного, и он удовлетворенно сказал:

            -- Леля... Она умеет... Ну, рассказывай!

            Молодая женщина стала рассказывать. Но, видимо, Неволин не особенно интересовался и часто закрывал глаза.

            Тогда перед Еленой Александровной был мертвец... И она смолкала...

            -- Рассказывай... Рассказывай...

            Она опять говорила... И скоро муж заснул... Дыхание было тяжелое. Из груди вырывался свист.

            Молодая женщина отвела глаза и задумалась.

            -- Господи! -- вдруг вырвалось у нее, когда она поймала себя на мысли о том, что смерть мужа -- счастье новой ее жизни, что теперь она только знает, что значит любить, и думает о любимом человеке...

            -- Ты, Леля, о чем рассказывала? -- вдруг

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту