Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

20

мой влюбленный, подозрительный и требовательный благоверный, вечно говорящий о святости долга... О, какая свинья!"

            Ракитин вошел в комнату и присел на балконе. Он забыл об обещании навестить вечером Неволина и был в мечтательном настроении самоуверенного женолюба, как в комнату постучали.

            Мечтательное настроение сразу исчезло, когда вошла Берта и сказала, что больной уже три раза посылал за ним.

            -- Очень просил зайти.

            -- Ему хуже?

            -- Нет... Как будто бодрее.

            -- Сиделка там?

            -- Как только вы ушли, она пришла.

            -- Скажите, что приду сию минуту!

            Он докуривал папиросу, чтобы оттянуть минуту посещения. Но, внезапно почувствовавши стыд за свое равнодушие к умирающему, швырнул недокуренную папироску, порывисто поднялся с лонг-шеза и вышел из комнаты.

            Комната Неволина, слабо освещенная лампой под темным абажуром, казалась еще мрачней. Запах лекарств и спертый воздух казались невыносимыми. И самый больной в полутьме казался еще неприятнее и страшнее с его мертвенным лицом и блестящими глазами.

            Сиделка, с располагающим лицом, спокойная, без фальшивой подбадривающей улыбки, но и не мрачная, сидевшая в кресле, в отдалении от кровати, и коротавшая вечер за книгой, слегка поклонилась в ответ на поклон Ракитина и мягким, приятным голосом, низковатый тембр которого словно бы успокаивал, проговорила, обращаясь к Неволину:

            -- Вот и пришел monsieur Ракитин. А вы так волновались... Верно, раньше нельзя было...

            И плотная, моложавая женщина взглянула на Ракитина -- показалось ему -- особенно серьезно, словно с упреком.

            -- Простите, Валерий Николаич... Раньше не мог... Встретил одного издателя и, понимаете...

            Но Неволин, казалось, не слушал Ракитина.

            И, перебивая его, счастливым, торжествующим и взволнованным голосом, проговорил:

            -- Послезавтра приедет... Выехала... Прочтите телеграмму... Срочная!

            Ракитин подошел к столику, взял телеграмму и прочел:

            "Телеграфирую с вокзала. Завтра буду около тебя, и скоро поправишься".

            Неволин не спускал глаз с Ракитина.

            -- Ну вот видите, Валерий Николаич... Можете спать отлично, -- весело проговорил Ракитин. -- И сразу глядите лучше, чем утром.

            -- Еще бы... Теперь я быстро стану поправляться...

            Неволин не интересовался уже более, зачем Ракитин так долго не приходил и какого издателя он встретил.

            Неволин начал было рассказывать, что он ел и с каким аппетитом ел бифштекс...

            Но сиделка мягко остановила Неволина:

            -- Не говорите много... А то спать будете хуже...

            -- О, конечно... конечно! -- весело подтвердил Ракитин. -- Не буду... Слушаю вас, добрая мадам Дюфур... О, как вы терпеливы с таким капризным больным... И как все хорошо делаете...

            -- Привыкла! -- просто ответила сиделка.

            Ракитин сейчас же ушел.

            На другой день Неволин получил телеграмму из Берлина. Прошел день, и телеграмма из Базеля: "Сегодня в полдень буду".

            Но Неволин уже не мог подняться с постели и уже не так волновался, как раньше. К приезду жены, казалось, был равнодушнее.

            Он весь был полон мыслями о себе, о своем выздоровлении, в которое упорно верил, и какой-нибудь бульон или чай с вареньем, который вдруг требовал его капризный вкус, занимал Неволина гораздо более, чем ожидание любимой женщины.

            Он уже был

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту