Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

14

эту возмущающую его бессердечную женщину, будет часто с нею вместе в комнате умирающего и провожать на прогулках.

            Эта программа уже пробегала в голове Ракитина, когда он возвращался в пансион, взглядывая на проходящих молодых женщин с любопытством.

            У решетки сада пансиона Ракитина остановил молодой красавец англичанин в светлой фланели и, приподнимая фетр, обмотанный кисеей, любезно спросил:

            -- Как здоровье вашего соотечественника?

            -- Плох! -- с умышленной резкостью ответил Ракитин.

            -- О-о-о! Но, надеюсь, еще протянет?

            -- Пяти дней не проживет! -- резко и насмешливо ответил Ракитин.

            Молодой человек, казалось, не считал нужным заметить резкий и явно насмешливый тон Ракитина.

            Он снова значительно протянул свое: "о-о-о!" и с спокойной и вежливой настойчивостью прибавил:

            -- Извините, что задерживаю. Позвольте один вопрос?

            -- Позволяю.

            -- Жена вашего бедного друга приедет?

            Ракитина взорвало.

            Он в упор взглянул в светлые, добродушно-спокойные глаза англичанина.

            "Экая уверенная молодая скотина!" -- подумал Ракитин и с дерзкой насмешкой сказал:

            -- Не приедет!

            -- О-о-о!

            -- Вы пари проиграете!

            -- Благодарю вас. Очень жаль! -- невозмутимо вежливо промолвил молодой человек.

            И, приподняв фетр, вышел на улицу, по-видимому, несколько недоумевающий такой резкости русского писателя.

            А Ракитин, обрадованный, что оборвал высокомерного англичанина, торопливо направился в пансион.

            В коридоре он встретил Берту.

            -- Больной все еще спит?

            -- Только что проснулся.

            -- В постели?

            -- Приподняться хотел и не мог...

            -- Сиделки еще нет?

            -- Нет...

            -- О, сейчас придет... сейчас придет! -- проговорила откуда-то появившаяся хозяйка. -- Я уж была у одной особы... Но только дорого спрашивает... Десять франков в сутки на всем готовом... Это будет стоить пять франков у меня... Самая дешевая цена... Угодно переговорить с особой?.. Верно, и предупредите бедного Неволина?

            Ракитин не спорил о цене, хотя и понимал, что хозяйка делает свой гешефт. Да и неловко, казалось ему, было торговаться.

            "Ну и черт с тобой!" -- мысленно промолвил Ракитин и, улыбаясь лукавыми своими глазами, сказал:

            -- Надеюсь только, что ваша особа не наведет на больного уныния?

            -- Простите... Я не совсем понимаю... Чем может навести уныние сиделка, которую я рекомендую? -- не без достоинства проговорила госпожа Шварц и приготовилась обидеться в качестве "слабой женщины".

            -- Разве не понимаете, милая госпожа Шварц, чем сестры милосердия удручают?..

            Ракитин рассмеялся и продолжал:

            -- Да своим торжественно-участливым видом, точно хочет сказать: мне жаль умирающего. Или -- что, пожалуй, еще хуже -- обладает такой наружностью, что больной будет волноваться от раздражения.

            О, она поняла. Она и не могла подумать, что такой знаменитый писатель мог считать госпожу Шварц совсем глупой. Она, слава богу, понимает, как важно для больного видеть около себя успокаивающее, приятное лицо. Это важно не только для больных, но -- осмелится выразить свое мнение -- и для здоровых. И она не держит в своем пансионе уродов-горничных.

            -- Это мое правило! -- не без гордости прибавила хозяйка.

            -- Недурное правило, госпожа Шварц. Но сиделка?..

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту