Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

8

от тарелки глаза, загоравшиеся блеском, и слушал, сдерживая раздражение, но при этом оскорбительно-насмешливо улыбался.

            "Так я вам, остолопы, покажу!" -- по-русски подумал Ракитин, больно задетый в своем самолюбии.

            И словно бы решивший огорошить этих "идиотов", уже достаточно взвинченный, Ракитин с вызывающей уверенностью и спокойной развязностью сказал, повторяя слова Нитцше, что все наши ходячие мнения требуют переоценки, и прибавил:

            -- Возьмите хоть брак. Это одно из нелепых учреждений. В будущем форма его изменится. По крайней мере не будут обязывать супругов любить по гроб жизни и быть каторжниками. Родители поймут, как портят они своих детей...

            Слова Ракитина произвели на пансионеров ошеломляющее впечатление.

            Чопорно-строгая англичанка не ахнула от негодования только потому, что ахать неприлично. Но она закрыла уши руками. Глаза ее стали неподвижно-злыми. Губы что-то шептали и, казалось, призывали кары на святотатца.

            -- В каком мы обществе, Маб!

            Старый высокий швед-пастор повел на Ракитина неумолимо-скорбный и в то же время безнадежно-суровый, тяжелый взгляд.

            -- Эльза! Не слушай безбожной нелепости! -- строго шепнул он.

            -- Не буду, Аксель! -- покорно ответила хорошенькая "фру".

            И, опустив свои голубые, словно бы еще более недоумевающие глаза на тарелку, не спеша и строго-добросовестно ела рейнскую лососину под голландским соусом, и сделалась и задумчива, быть может, оттого, что не исполнила обещания и слушала хоть и безбожные, но интересные предсказания о браке.

            И остальные возмущенные дамы, старавшиеся казаться чересчур оскорбленными профанацией брака, стыдливо не поднимали глаз, но все-таки жадно слушали.

            И, словно бы в оправдание такого любопытства, пожилая девица из Гамбурга смущенно промолвила:

            -- До чего дойдет этот наглый господин... Он забыл, что здесь и девицы!

            Только рыжеволосая мисс Маб имела доблесть слушать серьезно и спокойно, не оскорбленная, казалось, речами русского.

            Старый джентльмен из Бирмингама, любитель пари, спросил соседа:

            -- О чем может говорить этот русский?

            Молодой человек объяснил.

            -- Держу пари, что он из Бэдлама ! -- процедил сквозь зубы заводчик.

            -- Он просто не джентльмен. Говорить за обедом неприлично-громко свои глупости! -- презрительно-спокойно ответил юный лорд.

            Рантье уже несколько остыл и, воспользовавшись паузой, любезно сказал Ракитину:

            -- Я не умею так увлекаться и убедительно спорить, как вы, и потому не смею продолжать. Но хоть мы не сходимся в мнениях, это не мешает мне уважать и любить русских. Франция и Россия -- обе великодушные и благородные великие нации!

            И он поднял стакан, отпил глоток красного вина и прибавил с едва слышной иронической ноткой в голосе:

            -- Вы, конечно, проводите такие же смелые взгляды и в ваших, вероятно, интересных книгах, которые, к сожалению, не могу прочесть.

            Польщенный комплиментом, Ракитин вспыхнул и, казалось, не заметил насмешки.

            И, понижая голос, ответил уже без заносчивости:

            -- Не совсем!

            Тогда рантье-француз с еще большей любезностью спросил:

            -- Но, вероятно, вы так же смело и остроумно указываете на... на несовершенства русской жизни, как сейчас указывали на банкротство нашего строя?.. И не сомневаюсь, что вашим общественным деятелям

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту