Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

1

      II

           

            Порыв безнадежного отчаяния скоро прошел.

            Он подумал о жене, вспомнил ее письма, и ему стало стыдно за такое малодушие. Снова оживший и воспрянувший духом, он поднял голову и уверенно и вызывающе прошептал:

            -- Завтра приедет!

            Ни в одно мгновение он не упрекнул, даже мысленно, жены за то, что она все откладывает отъезд.

            Еще бы!

            Не такой же он больной, чтобы Леля бросила срочную работу, оставила серьезно заболевшую мать и полетела бы к нему, точно к умирающему.

            Недаром же Неволин в своих частых, длинных и влюбленных письмах постоянно повторял, что здоровье улучшается, и доктор Вернэ, необыкновенно внимательный и добросовестный старик, не сомневается в выздоровлении больного. По словам доктора, коховских палочек не найдено. И чахотки нет. Упорный катар легких, из-за него и слабость по временам. Но все пройдет. Следует только хорошо питаться, бояться простуды и держать строгий режим.

            Неволин верил, ждал выздоровления с такою же верой, с какой ждал приезда жены, и старался пунктуально исполнять все предписания доктора.

            Только, при всем желании, не мог, как предписывал врач, не волноваться, не скучать и не худеть.

            И он деликатно умалчивал в письмах, что скучает один до одури и очень волнуется, если от жены долго нет письма.

            Уставший, поднялся Валерий Николаевич в первый этаж пансиона.

            -- Опять возвратились один, дорогой monsieur Nevoline? Что случилось? -- с порывистым, горячим и, видимо, притворным участием спросила откуда-то появившаяся в коридоре хозяйка, говорившая на многих языках и на всех довольно скверно.

            Это была пожилая, величественного роста дама, надушенная, напудренная, затянутая в корсет, с рыхлым, красноватым лицом, когда-то, казалось, не лишенным несколько грубоватой красоты, всегда приятно улыбавшаяся жильцам, всегда предупредительная и не без достоинства поддерживавшая репутацию и своего пансиона и своего образцового административно-хозяйственного умения.

            Она, по обыкновению, была в черном шелковом платье, безукоризненно причесанная, с подвитыми прядками рыжеватых волос, с кольцами на толстых, коротких пальцах, с браслетом на руке, с брошкой и с длинной золотой цепочкой от часов, тихо колыхавшейся на внушительном бюсте.

            -- Ничего не случилось, госпожа Шварц... Жена приедет завтра! -- слегка смущаясь, проговорил Неволин.

            -- Ну и слава богу!.. Вы перестанете скучать...

            И, впадая в идиллический тон, хозяйка вздохнула и проговорила:

            -- Ничего нет тяжелее одиночества... Быть в разлуке с любимым другом -- это ужасно! Я понимаю... Я сама испытала это, когда Шварц работал в Интерлакене, а я шесть месяцев оставалась здесь... И Шварц тосковал... О, как тосковал!.. Тогда мы оба были молоды...

            Хотя Неволин аккуратно платил по счетам, и госпожа Шварц называла его милым и любезным жильцом, тем не менее она с удовольствием сплавила бы "милого жильца", который, того и гляди, умрет в пансионе, что произведет тяжелое впечатление на пансионеров, еще не приговоренных, и они могут сбежать.

            Да и отдать комнату, из которой только что вынесли ночью покойника, не так-то легко. Приезжие больные с глупыми предрассудками. А комната из лучших: на солнечной стороне и с "видом". Балкон на озеро и горы.

            Начинается сезон, а русский и не догадывается уехать поскорей в Петербург, чтобы

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту