Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

224

что не забыл старого приятеля. Молодчина! Этим ноне не хвалятся. Н-нет... Ты вот душевный парень... Что у вас в Питере-то... мерзость, чай?..

            -- И здесь не важность...

            -- Это верно. Правильно... Правильно, Василий Иванович. Мало важности!.. Вот разве Никодимка, шельмец, важность на себя напускает ноне, как гоголем заходил... И форсит, подлец... Да Потапка тоже... Разбойники!.. Кузька-то ноне к вам в Питер переехал разбойничать, а за себя Потапку оставил... Помнишь, еще примочками отхаживал, когда в Залесье его помяли? Только напрасно вовсе тогда его не решили. Лучше было бы... Зверь, как есть, дикая зверина!.. Но я доберусь до него... Доберусь!

            Вася вспомнил, как Григорий Николаевич добирался до Кузьмы и не добрался.

            По его лицу пробежала грустная улыбка.

            -- Думаешь, не доберусь? Хвастаю? Кузьку выпустил, а этого -- шалишь! Ша-ли-шь! Коли не опомнится, мы его помнем... помнем! Довольно от него терпит народ!.. -- мрачно проговорил Лаврентьев.

            Он вдруг замолчал. Молчал и Вася, с участием посматривая на Григория Николаевича.

            -- А ты что так поглядываешь?.. Ты так, родной мой, не гляди... Лучше ругай Гришку! От тебя все приму -- не бойся... Тебя ни-ни... не трону... Ты не брехун, не то что...

            Вася смущенно ждал конца. Он догадывался, на кого намекает Лаврентьев. Но Лаврентьев не досказал слова.

            -- Постой, Иваныч, погоди, голубчик! -- проговорил Лаврентьев, когда Вася стал прощаться. -- Одно словечко. Елена Ивановна здорова?

            Голос Лаврентьева звучал необыкновенной нежностью.

            -- Здорова...

            -- И... и... счастлива?..

            Трудно было отвечать Васе на этот вопрос. Он сам задавал его не раз и не находил ответа.

            -- Что ж ты? Говори правду, по совести!

            -- Кажется, счастлива!

            -- Дай ей бог, дай бог! -- прошептал Лаврентьев и прибавил: -- Ну, теперь ступай домой, Иваныч, и приходи ко мне, когда я буду тверезый. Приходи же. Придешь?

            -- Приду.

            -- То-то. Ты парень душевный!

            Вася возвращался домой тем самым лесом, где часто певал Лаврентьев.

            "Зачем это все так случилось?" -- думал Вася, и сердце его сжималось при воспоминании о Леночке.

            Он задумчиво шел по лесу, а вечер тихо спускался на землю.

         

      XXIV

           

            Прошел месяц.

            Вася заметно поправился на деревенском воздухе, так что нередко вместе с Чумаковым занимался мужицкой работой. Чумаков исправно работал все время. Сперва мужики дивились, но потом привыкли. Никодим Егорович несколько раз подсылал узнавать, почему это молодой человек, гостивший в Витине, работает, но ничего не открывалось такого, что давало бы Никодиму Егоровичу надежду на открытие преступных замыслов. Однако он зорко следил и довел до сведения его превосходительства об этом событии.

            Генерал поморщился и соображал.

            -- Вы говорите -- работает, как мужик?

            -- Точно так, ваше превосходительство. Как простой мужик!

            -- Ггмм. А еще?

            -- Пока ничего-с.

            -- И незаметно, чтобы... вредные идеи?

            -- Трудно поручиться, ваше превосходительство!

            -- Трудно!.. Гм, да, трудно.

            Его превосходительство был в некотором затруднении.

            -- Ждите приказаний! -- решил он и послал за юрким молодым человеком из Петербурга.

            -- В законе указано насчет такого факта?

            -- Нет. Я уже слышал! -- почтительно

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту