Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

223

Мы говорили...

            -- А если твоя правда -- заблуждение?

            -- Для меня она -- правда.

            -- И ты все веришь?

            -- Верю... Иначе не может быть... Тогда где же правда? Где она? Не та ли, о которой говорят?.. Кругом, что ли?.. Не в том ли, что ты за правдивое слово наказан? Не в том ли, что вокруг нас люди живут, как скоты? Где, где ж она?

            -- И ты думаешь, что, сделавшись, -- помнишь, ты писал? -- сельским писарем или рабочим, ты принесешь больше пользы, чем на других поприщах?..

            -- Я не знаю, принесу ли я пользу, я могу только желать этого... но я знаю, что не буду жить на счет других. И без того довольно!

            Старик слушал сына и чувствовал, что не переубедить его. Он с грустью смотрел на Васю и вспомнил свою молодость.

            Когда Вася ушел, старик еще долго не ложился. Мрачные предчувствия закрадывались в голову. Он боялся, что Васе не придется долго ждать, и он невольно не сдержит слова.

            И он не ошибся.

         

      XXIII

           

            -- Славные твои старики, Вася! -- говорил на другой день Чумаков, потягиваясь на постели.

            -- О, ты их еще не знаешь. Это такие... такие...

            И он стал рассказывать своему приятелю, какие у него превосходные люди отец и мать.

            -- У меня... Вася, не такие!.. -- сказал Чумаков.

            -- Это жаль... -- протянул Вася.

            -- И ты не сердись, я тебе скажу... брат твой Николай не похож на вас.

            -- Ты, Чумаков, мало знаешь брата.

            -- Мало или много, а все судить могу... По-моему, он ненадежный человек!

            -- Зачем ты мне это говоришь, Чумаков? Зачем?.. Ты ведь знаешь, что мне это больно слышать! -- проговорил Вася с упреком в голосе.

            -- А надо говорить только то, что приятно? Я этого не знал за тобой, Вася!

            Вася не отвечал.

            Он сам думал о брате так же, как и его приятель, и вот почему ему было еще больнее слышать осуждение Николая от других...

            В тот же день Вася был в деревне и обошел все избы. Мужики радушно встречали его и рассказывали ему одну и ту же вечную историю. Вдобавок очень жаловались на нового исправника Никодима Егоровича.

            -- Старик Иван Алексеевич на покой ушел! Тот еще ничего, а этот лютый.

            -- Страсть!..

            -- Строгость ноне пуще пошла!

            -- Раззор!..

            Вася слушал все эти восклицания молча. Слова утешения не шли на уста.

            Под вечер он собрался навестить Лаврентьева.

            -- Ты не слышал разве, Вася, -- заметил Иван Андреевич, -- ведь Григорий Николаевич чуть не умер...

            -- Что ты?

            -- Ездил он в Петербург зимой, помнишь?.. Вернулся и слег в постель в горячке. Доктор отчаивался, думал -- не выдержит... Выдержал, однако... Поправился!.. После болезни он, брат, еще нелюдимее стал и, кажется... пьет очень...

            -- Пьет?.. -- протянул Вася и невольно подумал о Леночке. -- Он собирался жениться... В Петербурге говорил мне...

            -- Не слыхал... Едва ли... По-прежнему бобылем... Да вот сам увидишь. Передай ему, пожалуйста, от меня поклон.

            Вася застал Григория Николаевича сидящим на крыльце дома в одной рубахе. Он осунулся, постарел и, показалось Васе, был слишком красен.

            -- Приятель! здорово!.. Когда сюда пожаловал? -- встретил его Григорий Николаевич, пожимая по обыкновению руку до боли. -- Отощал, отощал! Давно пора на вольный харч! пора!

            -- Вчера приехал...

            -- Спасибо, Иваныч,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту