Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

221

      В словах брата звучала скептическая струна, и не чувствовалось в них присутствия идеала. Все дурно, все нехорошо, все пустяки. Это презрительное отношение глубоко трогало Васю, и он задумчиво покачивал головой, размышляя о брате и не понимая, как это можно надо всем слегка посмеиваться.

            Когда Леночка позвала Васю пить чай, Вася спросил:

            -- Будем после читать?

            -- Нет, Вася. Мне что-то нездоровится.

            Вася украдкой посматривал на Леночку встревоженным взглядом, полным любви. Когда Леночка ловила его взгляд, Вася растерянно опускал глаза. Леночка и не догадывалась, что дыханье первой любви коснулось юноши. Он сам не понимал, почему его сердце так сильно бьется в присутствии Леночки и почему оно замирает в тоске, когда она встревожена.

            После чаю, когда они прошли в комнату к Леночке, Вася вынул из кармана сложенный печатный лист и, подавая Леночке, сказал:

            -- Хочешь прочесть?

            Леночка стала читать. Вася заходил по комнате. Когда она кончила, лицо молодой женщины было взволновано.

            Она молча отдала Васе листок и через несколько минут заметила:

            -- Смотри, Вася, осторожней с этим!

            -- Не бойся!..

            Через несколько времени он спросил:

            -- В деревню не едете? Решили?

            -- Нет... Коле нельзя, а одной ехать не хочется... А ты скоро?

            -- Через месяц. Тянет из города... В Витине теперь славно...

            -- Да... славно там! -- вздохнула Леночка.

            Вася скоро ушел. Прежде чем вернуться домой, он долго еще бродил по улицам в каком-то мечтательном настроении.

         

      XXII

           

            -- Вот и дождались гостей! Иван Андреевич, Вася приехал!

            Такое радостное восклицание Марьи Степановны раздалось в витинском доме, в первых числах июня, перед самым закатом солнца.

            Вслед за тем Марья Степановна уже была в передней и обнимала Васю.

            -- А это, мама, Чумаков! -- произнес Вася, указывая на стоявшего поодаль приятеля.

            -- Очень приятно. Очень рада! -- радушно приветствовала Марья Степановна молодого человека и опять обняла Васю.

            -- Как же это вы так неслышно подъехали? На почтовых?

            -- Нет, мама. Мы со станции по пути с одним залесским мужиком... Он подвез нас.

            -- Узнаю Васю, узнаю! -- говорил Иван Андреевич, целуя сына. -- Не мог уведомить. Трудно, что ли, было бы кучеру съездить! Добро пожаловать, господин Чумаков! -- весело обратился старик к гостю. -- Очень рад.

            -- Однако неказист ты на вид, Вася! -- продолжал Иван Андреевич, когда все перешли в залу, и старик тревожно оглядывал сына. -- Похудел, и цвет лица... Мало, видно, вы, господин Чумаков, его бранили! -- полушутя, полугрустно обронил Иван Андреевич. -- Кашляешь? Грудь болит?

            -- Нет, нет, папа. Я здоров, а в деревне совсем окрепну.

            -- Мы его поправим здесь. Еще бы цвету лица быть, когда они бог знает что едят там в кухмистерских. Они все в Петербурге какие-то чахлые! -- сказала Марья Степановна, заглядывая в лицо Васи.

            -- Ну, это ты напрасно. Посмотри-ка на господина Чумакова.

            И точно, румяный, плотный, он весь сиял здоровьем и, казалось, опровергал мнение Марьи Степановны насчет гибельного влияния петербургских кухмистерских.

            -- Так, может быть, господин Чумаков... как вас по имени и отчеству? Не люблю я по фамилии звать.

            -- Андрей Николаевич.

            -- Так, может быть, Андрей Николаевич

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту