Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

202

откланялся, когда Иван Андреевич, после секунды раздумья, проговорил, продолжая улыбаться:

            -- Прошу вас передать его превосходительству, что я заеду!

            В назначенный час Вязников заехал к бывшему своему однокашнику Евгению Петровичу Каратаеву. Краснощекий, пышный, хорошо сохранившийся господин встретил Ивана Андреевича в кабинете. Старые товарищи облобызались. После первых приветствий и извинений господина Каратаева, что он не мог сам заехать, хозяин усадил гостя на диван, плотно затворил двери и проговорил с озабоченным и несколько смущенным видом:

            -- Я по старой дружбе, Иван Андреевич, хотел тебя предупредить. Видишь ли: дело с твоей запиской плохо. На нее взглянули здесь очень серьезно.

            -- Как видно... Посмотри-ка, что пишут мне из деревни! -- насмешливо проговорил Вязников, подавая письмо.

            Его превосходительство прочел письмо.

            -- Видишь ли!.. И охота тебе кипятиться! Точно в провинции вы не знаете положения дел.

            -- Кажется, вы вот здесь ничего не знаете, что делается в России! -- горячо проговорил Вязников.

            -- И мы знаем, пожалуйста, не считай нас такими оптимистами! Знаем, что дела идут не так, как было бы желательно.

            -- Знаете? И все-таки ничего не делаете?

            -- Уж ты слишком, по обыкновению... Мы, брат, тоже работаем.

            -- Работаем, ты говоришь? И посылаете к нам дураков?

            -- Это уж вина князя. Он сам его назначил. Но все же он уж не совсем же... И наконец теперь такое время... Нужна энергия...

            -- Полно, Евгений Петрович, повторять вздор. Только и слышишь везде: такое время! Именно такое время, когда надобно подумать посерьезней, а не сочинять бумаги и пугать людей! Вы вот тут сочиняете циркуляры и думаете, что делаете дело. У нас в губернии голод, а вы и этого не знаете. Нас и спрашивать не хотите, а когда удостоите, и вам отвечают не по-чиновнически, так вы приходите в ужас. Даже моя записка показалась ужасною. Ну, что же в ней-то ужасного, скажи-ка по совести?

            -- По моему личному мнению, она... несвоевременна. Здесь же она произвела более сильное впечатление.

            Вязников усмехнулся.

            -- Кажется, и форма-то очень мягкая, и наконец разве мы не вправе...

            -- Не уходился еще ты, Иван Андреевич, как посмотрю! -- проговорил г.Каратаев, дотрогиваясь до руки Вязникова. -- Допустим, что твоя записка высказывает вполне справедливые мысли, допустим! Но мало ли справедливых мыслей, которые высказывать нельзя, несвоевременно, если не желаешь подвергаться риску? Неужели же ты полагал, что здесь записку твою похвалят?

            -- Я не заботился, как здесь взглянут! Я считал долгом совести ответить на вопрос. Когда спрашивают мое мнение, я считаю нечестным давать лживые ответы. А если вы спрашиваете для того, чтобы получить ответ, что все обстоит благополучно, то тем хуже для вас, господа! И разве я нарушил закон?

            -- Ты, Иван Андреевич, кажется, вообразил, что мы с тобою живем в Англии, -- тихо заметил его превосходительство и прибавил: -- Однако собрание не подписало твоей записки... всего пять человек...

            -- А вы тут знаете, как происходило дело? Пять человек! Да, пять! Но было бы не пять подписей, а пятьдесят, если бы вы действительно захотели услышать мнение земства. Люди -- везде люди, и когда их стращают разными страхами, то они молчат. Я думаю, и у вас в Петербурге понимают, как фабрикуются эти обычные

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту