Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

177

сговориться, без секундантов. Или требуется по форме?

            -- Можно и так.

            -- Десять шагов... Драться на пистолетах. Три выстрела каждому. Подходит? -- серьезно продолжал Лаврентьев.

            Николай небрежно махнул головой. Он уже не злился, а был в каком-то особенном приятном возбуждении. Он даже старался показать Лаврентьеву, что он нисколько не трусит, и несколько рисовался этим.

            -- На Голодае я знаю места укромные. А чтобы в случае чего не было огласки, каждый черкнет цидулку: надоело, мол, жить, и потому покончил с собою сам.

            -- Это самое лучшее.

            -- Разумеется, барышне не надо знать о нашем деле?

            -- Разумеется.

            -- Секундантам объяснять насчет причины дуэли поди тоже нечего?

            -- К чему им знать?

            -- По одному на брата довольно?

            -- За глаза! -- проговорил Николай бойко, с особенной аффектацией небрежности.

            Весь этот разговор казался ему в эту минуту очень интересным и приятно возбуждал нервы.

            -- Ваш приедет к моему или мой к вашему насчет остальных подробностей? -- продолжал так же основательно и серьезно допрашивать Григорий Николаевич.

            -- Все равно. Я еще не знаю, кто у меня будет. Пожалуй, мой приедет к вашему!

            -- Так пришлите ужо к доктору Непорожневу. Знаете?

            -- Как же, знаю!

            -- А затем до завтра. В шесть часов утра, не рано?

            -- Как раз время.

            Лаврентьев кивнул головой и вышел из кабинета.

            Оставшись один, Николай несколько времени был еще в прежнем возбужденном состоянии. Нервы его были натянуты. Сердце билось сильно. Он словно был в каком-то опьянении. Он все еще не мог прийти в себя: только что происшедшая сцена казалась ему каким-то странным, подавляющим сном. Дуэль представлялась в каком-то парадном виде. Он припоминал все подробности объяснения и остался доволен собой. О, он не позволит с собой шутить!

            Прошло минут пять, и после порыва возбуждения настало раздумье. Нервы слабели, и вся эта история представлялась ему в ином свете. Дело казалось теперь гораздо серьезнее...

            Он будет драться и, быть может, завтра будет убит!

            "Убит!" -- повторил он, беззвучно шевеля губами.

            Страх, неодолимый страх охватил Николая при мысли о смерти. Он почувствовал, как пот выступал на лбу, по спине пробегала струя холода, волосы точно подымались, сердце сжалось невыразимой тоской.

            О, как хотелось ему жить, как все теперь вокруг казалось ему прекрасным, близким и дорогим! Он припомнил почему-то детские годы, вспомнил отца и мать, Васю. Чем-то теплым и мягким пахнуло на него, и эти воспоминания еще более манили его к жизни. Тоскливым, помутившимся взглядом озирался он вокруг, и все то, что прежде, казалось, не имело в его глазах никакой цены, получило вдруг какое-то особенное значение. Солнечный морозный день, весело заглянувший в комнату, теперь показался ему прелестным, чудным, и самая комната не та, и все не то, и голос Степаниды, доносившийся из коридора, звучал каким-то особенным звуком. А впереди целая жизнь, и какая жизнь... Он ждал от нее счастия, славы, успехов, и вдруг умереть...

            "И из-за чего? С какой стати он дерется? Из-за чепухи! Пришел сумасшедший какой-то, идиот, и он подставляет грудь под пулю! Глупо, ах, как глупо! Как умны англичане, у них нет дуэлей! Какой это нелепый предрассудок, остаток варварства. И хотя бы были серьезные поводы. Ведь

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту