Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

168

маленькая собачонка с обмотанной головой и, уткнувши морду в лапки, глядела умными, несколько томными глазами на доктора. Несколько шкафов с книгами, письменный небольшой стол да несколько стульев составляли остальное убранство комнаты. В ней стоял тяжелый, особенный запах. Пахло спиртом, животными и табаком.

            Доктор отбросил на стол дощечку с лягушкой, хлебнул глоток чаю и посмотрел было на банку с живыми лягушками, как раздался сильный звонок, и через минуту на пороге появилась плотная фигура с косматой головой. Доктор взглянул и бросился навстречу Лаврентьеву.

            -- Когда приехал? Какими судьбами занесло тебя в подлый Питер? Ого! Поседел-таки порядочно! -- весело говорил Непорожнев после того, как облобызался с приятелем и усадил его на диван. -- Надеюсь, у меня остановишься? Место-то есть. Не здесь, не думай! У меня рядом еще комната!

            -- Нет, брат, я у Знаменья пристал!

            -- И тебе не стыдно, Лаврентьев! Завтра ко мне тащи чемодан.

            -- Да я, видишь ли, не знал, один ли ты.

            -- Думал, с дамой какой, что ли? Нет, брат, я без дамы, больше вот с этой тварью! -- улыбнулся он, указывая на банки.

            -- Все потрошишь?

            -- Потрошу.

            -- Любезное, брат, дело. А вонь, одначе, у тебя, Жучок! -- проговорил Григорий Николаевич, поводя носом. -- С воздуха сильно отшибает.

            -- Попахивает! -- рассмеялся Жучок. -- А мы пойдем-ка в другую комнату.

            -- И в Питере у вас везде вонь!

            -- Нельзя, брат... Столица! Тебе после твоей Лаврентьевки, чай, с непривычки.

            -- Пакостно! А пес-то что это у тебя обвязан? Нешто пытал его? -- спрашивал Лаврентьев, подходя к столу.

            -- Пытал!

            -- И зайчину тоже? Эко у тебя, Жучок, всякой пакости!

            Они перешли в соседнюю комнату и уселись за самоваром.

            -- Ну, как живешь, дружище? -- участливо спрашивал доктор, наливая чай. -- Что, как дела?

            -- Мерзость одна...

            -- А что? Кузька вас донимает?

            -- Всякой, Жучок, пакости довольно! Иной раз тоска берет!

            -- Гм! А ты, Лаврентьев, на вид-то неказист! -- проговорил доктор, разглядывая пристально Лаврентьева. -- Лицо у тебя неважное. Осунулся, глаза ввалились. Здоров? А то не спал, что ли, дорогой?

            -- Самую малость.

            -- Отоспишься! Ты ром-то пьешь?

            -- Люблю временем! -- промолвил Григорий Николаевич и, отпив полстакана, долил его ромом. -- Иной раз выпиваю, Жучок! -- как-то угрюмо прибавил Лаврентьев.

            -- Что так?

            -- Да так. Тоска подчас забирает!

            -- Хандрить-то, значит, не перестал, -- тихо промолвил доктор, посматривая на приятеля. -- Надолго приехал?

            -- А не знаю, денька три-четыре...

            -- Проветриться?

            -- Дело одно!

            Лаврентьев все не решался заговорить о Леночке. Приятели несколько времени дружески разговаривали о разных предметах; больше говорил Жучок, Лаврентьев слушал и все подливал себе рому. Наконец он спросил как будто равнодушным тоном:

            -- Давно Елену Ивановну видел?

            -- Недели две.

            -- Здорова?

            -- Ничего себе. Похудела только немного. Заходила ко мне, урок просила достать. Я достал ей. Барышня твоя работящая, хорошая.

            -- Хорошая! -- воскликнул Лаврентьев. -- Это, брат, такой человек... мало таких, брат!

            -- Людей вот только не раскусывает. В Вязникова этого очень уж верит! А по-моему, человек он неважный. Не глупый,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту