Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

166

за воротами: "Ну что?" В те поры я очень рассердился и говорю: "А то, что вы болваниссимус!" Он то, се... я ему и рассказал, да и про то, что племянник губернаторский там был. Он перетрусил. "Не давайте, взмолил, огласки!" Ну, уж и пробрал я его. Смотрите и вы, Григорий Николаевич, того... не болтайте, а то как раз посмешищем станешь. Еще слава богу, Петр-то Николаевич не догадался! -- окончил свой рассказ словоохотливый старик. -- Вот вам и прокламации! Они "Девицу Жиро", а Никодимка сдуру трясся. И я-то, нечего сказать, обезумел! Да и, право, обезумеешь! Времена!..

            Григорий Николаевич несколько раз улыбался во время этого рассказа и осведомился, давно ли были известия от Елены Ивановны. Оказалось, что недавно. "Леночка здорова, учится и, кажется, все слава богу". Лаврентьев изредка заезжал к исправнику на полчаса и незаметно расспрашивал о Леночке.

            Несколько дней тому назад Лаврентьев, не получая долго писем от Жучка (Жучок писал редко), поехал в город и, по обыкновению, зашел к Ивану Алексеевичу. Старика дома не было, а Марфа Алексеевна встретила его смущенная, с письмом в руках, вся в слезах.

            -- Что такое? Не случилось ли чего с Еленой Ивановной? -- спросил упавшим голосом Лаврентьев. -- Неприятное письмо? От Елены Ивановны?

            -- И очень даже неприятное! -- значительно проговорила старая девица. -- Ох, уж это ученье! Чуяло мое сердце! Вы-то чего медлили, скажите на милость!

            -- Больна? Да что же вы, Марфа Алексеевна? Говорите же!

            -- Да что вы-то пристали? Эх вы! Вовремя-то жениться не умели. Тоже поблажку давали. Говорила я!..

            -- Да вы толком.

            -- Тоже умный человек еще считается. Не видал, как козла пустил в огород! Нос-то вам и наклеила девка!

            -- Ну, уж вы это оставьте, Марфа Алексеевна.

            -- Оставьте?! Уж очень умны вы стали, а мы глупы. Что "оставьте"? Вы думаете, она не из-за этого молодца вам-то отказала? Глупы вы, мужчины, как втюритесь, я посмотрю! Все он, Вязников-то, умник петербургский... Он книжки носил да потом это вместе и в Петербург сманил! Я давно ее предупреждала, а она: ах, тетенька! Вот теперь и "ах, тетенька!". Кто-то умен был!

            При имени Вязникова лицо Григория Николаевича сделалось мрачно, в сердце у него что-то больно заныло.

            Как нарочно в эту минуту ему припомнилось, что Жучок не очень-то одобрительно отзывался в письмах о Вязникове и, между прочим, писал, что он часто бывает у Леночки и, кажется, имеет на нее большое влияние.

            -- Я говорила тогда отцу: не пускай ты ее в Петербург. Доброму-то там не научится, а только коммуны разные, мерзость всякая... слава богу, пишут, ну, а он, как известно, первый потатчик!.. И хоть бы братьев слушала! Как можно: мы всех умней. Вот и умней. А она-то, глупенькая, доверчивая... и в самом деле вообразила, что Вязников-то имеет намерения, как следует благородному человеку. Да разве он серьезно, что ли? Еще здесь бывши, он все к Смирновым шатался... Знает, где приданое, небось не дурак, на Ваську-то не похож, на блажного! Ну, а глупую отчего же и не облестить. Сама лезла, видно. Долго ли до греха...

            Григория Николаевича всего передернуло при этих намеках. Он с презрением взглянул на Марфу Алексеевну и резко проговорил:

            -- Как вам не стыдно, Марфа Алексеевна, клеветать на Елену Ивановну? Вы все вздор городите. И тот, кто вам эти пакости сообщает, тот подлец!

            --

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту