Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

160

какое-то неуважение к печати. Прежде, бывало, приходишь в редакцию, как в святилище какое-то. Да, я помню, как я понес свою первую статью. Знаете ли, поджилки дрожали, ей-богу. Ну, вдобавок, и судья-то кто был? Николай Гаврилович! Неуверенность, знаете ли, страх и все такое. Главное, чувствуешь, что ведь идешь с дерзкой мыслью приобщиться к литературе. А нынче? Точно в кабак, в редакцию ходят, ей-богу. "Годится? -- Не годится. -- Прощайте!" И ведь всякий лезет! На днях еще один господин пришел, принес два листика, говорит: начало романа, и еще обиделся, что я не взял их и посоветовал ему принести, когда он напишет целый.

            Николай в смущении слушал Платонова. Редактор встал и нервно заходил по кабинету, продолжая говорить на ту же тему. Наконец он взглянул на Николая, заметил его смущение, подошел к нему и мягко проговорил:

            -- Вы не смущайтесь совсем-то, Николай Иванович! Я все это говорил вам, -- к сожалению, не одному вам! -- потому, что заметил в ваших статьях дарование, огонек и уменье привлечь читателя. Так вам, следовательно, писать можно... Работайте только, да не падайте духом от первых неудач. И тогда вы напишете нечто посерьезнее. Жизнь-то у вас впереди. Так-то-с, батюшка. Ну-с, теперь о вашей статье. Разрешаете сделать сокращения?

            -- Сделайте одолжение! -- проговорил Николай.

            -- Не бойтесь, статья от этого не проиграет!.. Вот взгляните-ка, какие места я предполагаю сократить.

            Платонов взял рукопись и показал ее Николаю. Очень многие страницы были обведены карандашом. Платонов объяснил, почему он сделал эти сокращения, указал на две, на три фактические ошибки и в заключение прибавил, что статья ничего себе; хоть мысли в ней и не новые, а все-таки она бьет в точку.

            -- Денег не нужно ли вам? -- спросил Платонов. -- Нашему брату деньги всегда нужны! -- усмехнулся он с горькой улыбкой.

            Николай вспомнил в эту минуту, что Платонов имел на руках громадную семью, получал сравнительно немного, хотя и работал, как вол, и пользовался большой репутацией, как писатель и человек. С невольным уважением взглянул молодой человек на некрасивое, но очень выразительное лицо Платонова с большим, широким лбом и славными темными глазами, на его потертый пиджачок. Все в нем в эту минуту понравилось Николаю, несмотря на суровый приговор: и эта горькая улыбка, появившаяся на его лице, и простота, с которою он держал себя...

            -- Вы не стесняйтесь, батюшка! Я скажу издателю. Он даст рубликов двести. Довольно?

            -- Если возможно.

            -- Очень даже возможно. Статья-то ведь у нас, -- усмехнулся Платонов, -- следовательно, издатель может быть спокоен! Завтра я вам пришлю деньги... Ну-с, а теперь пойдемте позавтракаем! -- произнес он, подхватывая Николая за талию. -- Что, вы работаете еще где-нибудь?

            -- В "Пользе".

            -- А! Ничего себе газета, приличная. Что делаете?

            -- Пока внутренним отделом заведую.

            -- Важный отдел, очень важный!..

            -- Больше вырезки.

            -- И вырезки-то надо с толком сделать!.. А пересмотр корреспонденции?..

            Они прошли в столовую, где уже была в сборе вся семья Платонова: жена его, высокая, худощавая, когда-то, должно быть, красивая барыня, и шесть человек детей.

            -- Каково поколение-то?.. Вот, Зиночка, рекомендую тебе Николая Ивановича Вязникова, -- проговорил Платонов.

            Платонова протянула руку, процедила сквозь

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту