Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

136

страхами. По ее мнению, Прокофьев не скрывался бы так открыто. Письмо сожгли. Нина сама сожгла, чтобы успокоить маму. Во всяком случае, странное совпадение. Нина всегда наперекор всем думает, а по-моему, ничего не было невозможного, если б и в самом деле Прокофьев скрывался.

            В это время подошла Любарская. Евгения заговорила с ней, и Николай незаметно пробрался в гостиную. Там шел оживленный спор между Любарским и Присухиным о каком-то юридическом вопросе. Около них группировались другие гости. Худощавого господина не было. "Таки улизнул!" -- решил Николай, усаживаясь в сторонке на маленьком диване за трельяжем.

            Он решил дождаться Нины. Он взглянул на часы -- было половина двенадцатого; верно, скоро приедет. Все только что им слышанное убеждало его, что никто в семье и не догадывается об ее отношениях к Прокофьеву. Загадочная эта женщина умела хорошо прятать концы.

            Но каким образом могли сойтись эти натуры? Что между ними общего? Как могла эта барыня полюбить такого человека, как Прокофьев? И любит ли она его? Не заинтересовал ли он ее только?

            Занятый этими мыслями, Николай и не заметил, как приблизился рыженький господин и присел около.

            -- Мы, кажется, встречались? -- проговорил г.Пастухов тоненьким голосом.

            -- Да, -- ответил Николай. -- В редакции "Общественного блага" .

            -- Именно. Вы там по-прежнему?

            -- Нет.

            -- Ушли?

            -- Ушел! -- сухо ответил Николай.

            -- Я и не знал. Скотина там редактор... ну, и сотрудники... я вам скажу...

            -- Вы, кажется, тоже сотрудничаете? -- резко заметил Николай.

            -- Да, печатаю критические, педагогические статьи... Может быть, читали? Буквой Ф. подписываюсь. Платят там... Мне до редакции нет дела... Черт с ними!

            Пастухов помолчал и заметил:

            -- И скучища же здесь, я вам скажу!

            -- Кто ж мешает вам уехать?

            -- Да уж подожду до ужина. Ужин по крайней мере хороший! А за ужином будем опять слушать Иоанна Златоуста ... Он здесь -- соловей. Вы знаете Присухина?

            -- Немного.

            -- Репутация большая, а в сущности он -- скотина порядочная. Состояние имеет большое, а как платит помощникам... Стыд!

            Пастухов стал перебирать гостей и про каждого сообщил какую-нибудь сплетню. Сплетничал он с каким-то захлебыванием, и сплетни у него имели характер необыкновенно пакостный. Глазки в это время искрились, и самого его передергивало.

            -- Слышите, как Браиловский распинается? Прислушайтесь-ка! А ведь все врет, все врет... Выгнали его из акциза, -- он в акцизе служил и, говорят, того! -- подмигнул глазом Пастухов, -- а теперь либерал... читают его... есть дураки... А поэтесса млеет... мужчина-то он ражий!

            -- Какая поэтесса?

            -- Да возле вас сидела... Толстая барыня... Сижкова... Ни малейшего таланта, так печатают, на затычку, а она и в самом деле думает, что поэтесса... Бабе мужа хочется, -- вот и стихи. Муж хоть и есть, но так только, по названию, так она почувствовала поэтические приливы...

            "Фу, какой пакостный сплетник!" -- подумал Николай.

            -- Жаль, вот наш Бетховен уехал, а то бы новую музыку послушали.

            -- Какой Бетховен?

            -- Да Битюгов. Худой, с длинными волосами. Он ведь гений... Оперу сочинил. Я слышал отрывки... Черт знает что такое!..

            Вязникову становилось противно. Мелкая, самолюбивая, завистливая душонка обнаруживалась

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту