Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

124

ехало семейство Вязниковых на станцию железной дороги. Грустные сидели старики, поглядывая на своих сыновей. Особенно печально сидела Марья Степановна, едва удерживая слезы.

            -- Полно, полно. Ведь они на рождество приедут. Коля, может быть, будет занят, а Вася непременно приедет. Ведь так? -- обратился Иван Андреевич к сыновьям.

            -- Я приеду! -- отвечал Вася.

            -- И я постараюсь, если только будет какая-нибудь возможность.

            -- И Леночку привозите! -- вспомнила Марья Степановна.

            -- И ее привезем, мама! -- сказал Николай.

            -- Вот видишь ли! Всего каких-нибудь три месяца одним нам прожить. Много ли? И не заметим, как пролетит время, а чтобы оно скорее летело, вы, мои милые, письма нам чаще пишите. Смотри, Вася, ты обещал со мною особенную переписку вести! -- пошутил Иван Андреевич. -- Не забудь же. Просвети меня. Может быть, и я, на старости лет, стану утопистом. Кто знает! Да смотри, Вася: тебе, голубчик, может быть, двадцати пяти рублей не хватит, так ты пиши.

            -- Куда больше!

            -- А на дорогу вам мы пришлем. Только приезжайте.

            -- Да что ты, папа! Ты и без того мне много дал денег. Куда мне шестьсот рублей.

            -- Ну, ну, что об этом говорить. Много! Тебе нужно. Пока еще работу найдешь!

            -- Я скоро найду. Уж у меня есть в виду присяжный поверенный, -- не Присухин, не бойся! -- который возьмет меня в помощники. Кроме того, еще за статью получу!

            -- Ну, ладно, ладно. А пока при деньгах-то -- лучше.

            Коляска остановилась у станции. Вязниковы вошли на станцию. Там уже дожидалась Леночка с Марфой Алексеевной.

            -- А Иван Алексеевич не приедет? -- спросил старик.

            -- Братцу невозможно. Вот служба-то, даже с дочерью проститься не дадут! Разве вы не слыхали? Ведь Залесье сгорело дотла сегодня.

            -- Залесье? -- спросили в один голос отец и сыновья.

            -- Братец там был. Сегодня эта продажа назначена по иску Кузьмы Петровича. А мужики опять было не давать. Однако ничего, братец уговорил, как вдруг пожар... Все дотла... ничего не спасли, да, кажется, и спасать-то не хотели мужики. Говорят: подожгли. Одну бабу молодую подозревают. Взяли ее с пожара-то... Братец к губернатору по телеграмме. Все насчет этого, будь он проклят... как его звать-то, Леночка?

            -- Мирзоев! -- подсказала Леночка.

            -- Мирзоев? -- спросил Николай.

            -- Ну да, Мирзоев! Бог его знает, какой такой; сказывают, беглый студент; только из-за него братцу покоя нет. Три раза -- все секретные предписания. Братец рыскал, искал, да разве так он и объявится. Шутишь! Дурной человек, известное дело, логово безопасное ищет! Но только вчера приехали из Петербурга два господина; думали, видно, что братец не сумел бы без них найти, -- обидчиво проговорила Марфа Алексеевна.

            -- И что же? -- спросил Николай.

            -- Да ничего. Ночью уехали и ни с чем и вернулись! -- торжественно объявила Марфа Алексеевна, обиженная за брата. -- Братец по секрету мне сказывал, -- а вы не болтайте, молодые люди! -- что будто бы этот Мирзоев около именья Надежды Петровны скрывается. Это слух так был. Ну, и никакого Мирзоева не оказалось. А Надежду Петровну даром потревожили. У нее все хорошие люди живут: один адвокат и ученый из Петербурга, управляющий заводом еще... как его? Да, вспомнила, Прокофьев. Только управляющего-то дома не было. По делам, три дня тому назад, Смирнова послала

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту