Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

109

не поможет, -- прошептала девушка.

            Потом, как бы решившись наконец, она быстро подняла голову и, останавливая на Лаврентьеве глаза, полные слез, проговорила:

            -- Простите ли вы меня, мой добрый, хороший Григорий Николаевич?

            У Лаврентьева заныло в груди. Растерянным взглядом смотрел он на Леночку и, казалось, не понимал в чем дело.

            -- Я хотела вам писать... Я... я не должна идти за вас замуж, -- чуть слышно прибавила Леночка.

            Мелкие судороги исказили лицо Григория Николаевича. Оно вдруг потемнело и осунулось. Несколько секунд стоял он неподвижно, пораженный внезапным ударом, и не проронил ни слова. Казалось, он все еще неясно понимал значение ужасных слов.

            -- Простите, простите меня, если можете, Григорий Николаевич!..

            -- Простить? Да разве вы виноваты? -- произнес наконец Лаврентьев таким тихим, нежным голосом, что у Леночки сжалось сердце. -- Спасибо вам, что напрямки сказали. Хорошая вы девушка...

            Григорий Николаевич казался теперь спокойным. Необычайной силой воли пересилил он невыносимую боль. Он не спрашивал объяснений, а думал только, как бы успокоить Леночку.

            -- Я во всем виноват, а вы-то чем виноваты?.. Я должен был понять, что вы не пара мне, и я не сделаю вас такой счастливой, какой вы должны быть. Туда же в калашный ряд! -- как-то печально усмехнулся Григорий Николаевич. -- Хотел вас законопатить в Лаврентьевке...

            -- Я в Петербург думаю ехать, Григорий Николаевич!

            Лаврентьев вздрогнул.

            -- Учиться, -- успокоительно прибавила Леночка.

            -- Вот видите, какая вы хорошая... Дай же бог вам всего доброго, Елена Ивановна! Коли что, -- помните, что у вас есть верный друг.

            С этими словами он поднес ее руку к своим губам и, не оглядываясь, вышел поспешными шагами из сада.

            Лаврентьев пошел в лес, забираясь в самую глубь. Голова у него кружилась, в виски стучало. Он останавливался, отдыхал и снова шел вперед, сам не зная, куда и зачем он идет. Ему просто хотелось куда-нибудь уйти подальше. Он припоминал подробности только что бывшей сцены, и Леночкины слова так и врезывались в самое сердце. Она потеряна для него, и опять впереди одиночество, а он-то надеялся, ждал, что и для него есть счастие, что на его горячую любовь откликнулось любимое существо!..

            -- Она меня жалела только! -- произнес Лаврентьев. Невыносимая тоска охватила все его существо. Крупные слезы катились по осунувшемуся лицу "дикого барина".

            Поздно ночью вернулся он домой, выпил несколько графинов водки и снова ушел. Так пропадал он несколько дней в лесу и не ночевал дома. Когда он наконец вернулся домой, то кухарка со страхом взглянула на Григория Николаевича: так он был мрачен и так осунулся.

            Через несколько дней Григорий Николаевич писал следующее письмо своему старому другу, Жучку, бывшему в Петербурге доктором:

            "Любезный Жучок! Свадьба моя лопнула, а потому, если некогда, -- не приезжай. Сегодня первый день, что я тверез окончательно и перестал киснуть, а то дрянь дела были, да и сам я дрянь. Завтра займусь опять делом. Она, брат, не виновата: она по совести сказала, что не может идти за меня замуж, и сама убивалась. Скоро поедет в Питер к вам, учиться. Ты, друг, познакомься с нею и, коли что надо там, окажи помощь; да если будет бедствовать -- напиши: схитрим работу. Славная, брат, это девушка, очень хорошая; ну, да и то: видно,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту