Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

108

ли. А статейка была ядовитая... Кривошейнов очень сердился и теперь после истории рвет и мечет... Эх, времена-то пошли! -- вздохнул исправник. -- Да что ж это Леночка не идет? Не знает разве, что Григорий Николаевич здесь?

            Иван Алексеевич подошел к окну и крикнул:

            -- Леночка! Лена! Иди, голубчик, к нам! Григорий Николаевич пришел, и самовар на столе.

            -- Сейчас иду! -- раздался сверху Леночкин голос.

            Через минуту она вошла в столовую. Лаврентьев был поражен видом молодой девушки, такая она была расстроенная и сумрачная. Он подошел к ней, крепко пожал руку и с нежным участием взглянул ей в глаза. Они были красны от слез. Леночка поглядела на Лаврентьева робким взором, точно виноватая, и опустила глаза. Слабая, страдальческая улыбка мелькнула на ее лице, когда Леночка заметила перемену в Григорье Николаевиче. Он был в черном сюртуке, и вместо косматой гривы, придававшей его лицу оригинальный вид, волосы его были приглажены и даже напомажены, отчего некрасивая физиономия Лаврентьева еще более потеряла...

            -- Вы нездоровы, Елена Ивановна! -- произнес с необыкновенной нежностью в голосе Григорий Николаевич. -- Позвольте, я за лекарем быстро смахаю.

            -- Нет, не надо, Григорий Николаевич. Я... так... голова болит.

            Она торопливо отошла от него и села за самовар.

            -- Что ты, Леночка? В самом деле не прихворнула ли? -- осведомился и старик, ласково поглядывая на дочь.

            -- Нет. Голова немного болит.

            -- А ты бы капустки, Леночка, на головку!

            -- Еще бы голове не болеть! Целые дни за книжками! -- заметила Марфа Алексеевна.

            Лаврентьев свирепо взглянул на Марфу Алексеевну и проговорил:

            -- Это вы все, Марфа Алексеевна, зря говорите...

            -- Деликатно, очень деликатно! -- проворчала Марфа Алексеевна. -- Вы с отцом готовы во всем Лене потакать. Ужо погодите, как мужем будете, так ли станете в глаза смотреть...

            -- Да полно тебе, Марфа Посадница, воевать-то! -- вступился старик. -- Жаль, что вас исправниками не назначают, а то бы хорошая из тебя вышла исправница! -- смеялся Иван Алексеевич. -- Мы вот с тобой книг не читаем, а Леночка пусть себе на здоровье читает. Ее дело!

            Леночка молча сидела за самоваром, пока старики перебранивались. Когда отпили чай, она подошла к Лаврентьеву и проговорила, не поднимая глаз:

            -- Пойдемте, Григорий Николаевич, в сад!..

            Они вышли в сад и тихо пошли по дорожке. С тревогой и нежностью посматривал Григорий Николаевич на Леночку, недоумевая, что у нее за болезнь и отчего она упорно отказывается от доктора. Он напрасно старался заглянуть ей в лицо. Она шла, склонив на грудь голову, погруженная, казалось, в раздумье. По временам ее плечи вздрагивали, и рука нервно сжимала платье.

            Так шли они несколько минут.

            -- А мы вчера с Николаем Ивановичем фортепиано в городе торговали. Теперь за вами дело, Елена Ивановна. Поедем-ка завтра? Заодно к лекарю бы съездили! -- с глубокой нежностью произнес Лаврентьев.

            Леночка вздрогнула и остановилась. Она взглянула на Лаврентьева умоляющим взглядом, хотела что-то сказать, но слова замерли на ее устах.

            -- Елена Ивановна! Родная, ненаглядная! -- дрожащим голосом сказал Григорий Николаевич, осторожно беря ее руку. -- Вам очень недужится. Ишь рука совсем холодная. Что болит у вас? Я мигом слетаю за лекарем.

            -- Нет, не надо. Доктор

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту