Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

106

Я по-родственному предостерегаю жениха, а он смеется! Да мне-то что за дело! С вами, как посмотрю, и говорить-то нечего!

            -- Опять баталия? -- раздался в это время из дверей веселый стариковский голос, и вслед за тем в столовую вошел, потягиваясь после сна, Иван Алексеевич.

            Это был предобродушный, небольшого роста бравый старик лет под шестьдесят, с седыми, коротко остриженными волосами и располагающим лицом. Он был в форменном люстриновом пальто, держался с молодцеватостью старой военной косточки и посасывал какую-то невозможную сигару.

            -- Снова Марфа донимает вас, а, Григорий Николаевич? -- весело продолжал старик, пожимая руку Лаврентьева. -- Она ведь консерватор чистейшей крови... Хе-хе-хе! Верно, на нигилистов жаловалась? Сестрица и меня в нигилисты записала! -- снова разразился веселым смехом бравый старик.

            -- И впрямь старый нигилист!

            -- Нигилист -- исправник! Ах ты, Марфа Посадница ! Тоже и она нынче политикой занимается, а мне так она... хоть бы вовсе ее никогда не было, -- столько с нею хлопот!

            -- Вам, братец, посмотрю, как с гуся вода. Губернатор вам сраму наделал, а вы...

            -- Не плакать же! Ну, распек; надо правду сказать, распек, что называется, со всеми онерами, -- обратился Иван Алексеевич к Лаврентьеву. -- Главное -- зачем статистика неверна. Так разве я статистик? Я исправник, а не статистик. Ну, да пусть. На то он и губернатор!

            -- А все Никодимка нагадил, а еще кум! -- вставил Лаврентьев.

            -- Это он против меня хотел апрош вести, да сам попался!.. Жаль, что вы не застали тогда меня; на следствие в другой конец уезда катал! А Никодиму Егорычу на руку. Бестия обрадовался случаю и набрехал в телеграмме с три короба. И мне гонка, и его того и гляди турнут! Так-то. Жаль, жаль, Григорий Николаевич. Мы бы эту поганую историю затушили бы своими средствами. Я бы вашего врага как-нибудь уговорил, а теперь -- скандал. Его превосходительство не знает, как и быть... Чиновник по особым поручениям дело представил по-своему. Кузьма-то, не будь дурак...

            С этими словами Иван Алексеевич плутовски прищурился и весело рассмеялся.

            -- Как бы и вам, братец, не досталось?.. -- заметила Марфа Алексеевна.

            -- А мне за что? Слава богу, я каши-то не заваривал. Мне предписано было взыскать, а я предписал Никодиму Егорычу. Так разве я предписывал ему пакостить? Я ему по-дружески еще сказал, что ежели что такое, то отложи... Иной раз и строжайшее предписание забудешь, коли придется его исполнять на людских спинах. Тоже и мы люди! Да. На многое насмотришься, а иной раз и ничего не поделаешь, жалость надо в карман, чтобы своя шкура осталась цела! При бывшем губернаторе всего бывало: иногда, я вам скажу, чуть не плачешь, а порешь. Анафемская служба, самая анафемская, -- вздохнул старый исправник. -- А кормиться надо!

            Лаврентьев лениво слушал старика, все прислушиваясь, не раздадутся ли шаги Леночки. А старик, оседлавши своего любимого конька, не скоро останавливался.

            -- И знаете, что я вам скажу, Григорий Николаевич: верьте мне не верьте, а прежде куда душевней было...

            -- Будто?..

            -- Конечно, слова нет: реформы... высокое их значение... гласный суд ... не спорю... но только прежде проще все как-то, смятения этого в умах не было... цивилизации... Уж я и не знаю, как это вам сказать!.. Ну, положим, -- взятки, это точно; но ведь и теперь

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту