Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

81

по этому поводу самые точные справки.

            Если бы он когда-нибудь узнал, что все эти гвоздики и шелковинки, которыми он так гордился и в которые вложил душу, ровно ничего не стоят, то едва ли бы наш добросовестный, усидчивый и добродушный кабинетный генерал так скоро заснул, как заснул в эту ночь.

         

      XXI

           

            -- Ну, что, папа? Удалась твоя миссия? -- спрашивал Николай, когда они сошлись в трактире поужинать. -- По твоему лицу вижу, что удалась!

            -- Кажется.

            И старик передал сущность беседы с его превосходительством.

            -- Превосходно! -- воскликнул Николай. -- Ну, заказывай ты. Хорошо здесь кормят?

            -- Ничего себе. А ты любишь хорошо поесть, Коля?

            -- Грешен, папа, люблю!

            Они заказали ужин. Николай потребовал бутылку шампанского.

            -- Я говорил, что, в сущности, Островерхов порядочный человек, если бы только не его статистика, в которую он так верит!

            Когда старик рассказал о картах и таблицах генерала и о том, как Островерхов был смущен, когда Иван Андреевич объяснил, что сведения о Залесье неверны, то Николай хохотал как сумасшедший.

            -- Выходит, папа, что это бумажный администратор!

            -- Есть грех, но все же спасибо Евгению Николаевичу.

            Они продолжали беседу, похлебывая шампанское, и просидели вдвоем далеко за полночь. Старик был в духе. Его радовал успех его заступничества.

            -- А ведь продажа все-таки состоится! -- поддразнил Николай.

            -- Я думаю, Кузьма отсрочит.

            -- А если нет? Ведь он вправе.

            -- Ну, тогда что делать!

            -- И если мужики в самом деле озлятся?

            -- Избави бог!

            -- Ведь возможно, папа? И тогда, какой бы ни был твой Евгений Николаевич, а придется усмирять. Ведь придется?

            -- Ну, конечно, придется.

            -- Выходит, папа, как ни ворочай дело, а дело-то скверное. Ну, положим, и отсрочит. Ведь не с неба же явятся деньги потом.

            -- Извернутся понемногу. Как-нибудь выплатят.

            -- И ведь Залесье -- один случай, а таких случаев разве один? Газеты читаешь, надеюсь?

            -- Ну что ж? Ты, Коля, сейчас преувеличиваешь! Сейчас же обобщаешь и как будто нарочно стараешься окрасить в мрачный цвет все. Это у вас, у молодежи, точно закон какой-то! Ну, да, времена не особенно хорошие, несовершенством полна наша жизнь, все это справедливо, но что ж из этого? Лес рубят -- щепки летят. Не сразу же все. Не все же кругом Кривошейновы, не все же эгоисты. И разве всегда так будет, как теперь? Не вечно же! Прежде хуже было, -- что сказал бы ты в наше время? -- а нынче уж не то. Разве прогресс не заметен? И что это за манера сомневаться да глумиться? Глумиться, Коля, легко. Надо верить и работать с этой верой. Чокнемся же, мальчик мой, за лучшие времена. Чокнемся, и да не оскудеет в тебе вера в ближнего своего!

            Николай с любовью смотрел на своего старика, в котором жила такая сильная, горячая вера. И самому ему, под впечатлением горячих слов, все показалось светлей и лучше, и самому ему еще более верилось в свои молодые силы, тем более что они с отцом уже допивали вторую бутылку шампанского.

            -- Удивительно ты живуч, папа! -- проговорил Николай.

            -- Ну, а вы, молодежь, разве не живучи? -- засмеялся старик.

            -- Мы? Мы, папа, все тронутые какие-то.

            -- Как тронутые?

            -- Так; почвы нет. Во что верили вы, в то мы не верим...

            -- Полно,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту