Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

71

Разве можно сердиться на Васю? Об этот кроткий взгляд разбивался всякий гнев.

            "В самом деле, он какой-то особенный, не похожий на других, этот Вася. Чем же занята его голова? Чем болит его сердце в такие юные годы?" -- думал Иван Андреевич, с тоскливым участием взглядывая на Васю.

            -- Ты извини меня, Вася, -- начал Вязников совсем смягченным голосом, -- я давеча горячился и был резок...

            -- Что ты, папа!.. -- остановил его Вася. -- Что ты!

            -- А теперь, мой милый, скажи мне откровенно, как другу: зачем ты ходил в Залесье? Какие побуждения заставили тебя идти туда? Конечно, не любопытство?

            -- Любопытство? Как можно смотреть на страдания ближних из любопытства?

            -- Ну, разумеется, нельзя: по крайней мере ты не станешь... Я знаю...

            -- Я, видишь ли, папа...

            Вася остановился на секунду в колебании и продолжал:

            -- Ты не смейся, папа, надо мной, а впрочем, что ж я заранее прошу! -- улыбнулся юноша. -- Может быть, оно и смешно, но только мне не смешно... Я, видишь ли, думал как-нибудь пособить, отвратить это несчастие... Когда туда приехали продавать, я просил пожалеть, отсрочить, доложить губернатору, что так нельзя...

            -- Ты просил?

            -- А то как же? Я полагал, что они убедятся...

            -- И что ж тебе сказали?

            -- Сказали, что не мое дело... Все так говорят!.. Но как же не мое дело? Мне кажется, это дело всякого! И должен я тебе еще признаться, -- я тебе не говорил прежде и никому не говорил, -- что раньше еще я ходил к Кузьме Петровичу.

            -- Ты? Зачем? -- все более и более удивлялся Иван Андреевич.

            -- Просить его о том же. Но только и его я напрасно упрашивал. Он не согласился. Стращал урядником. Странный он... Рассердился...

            -- Да ведь это, Вася, в самом деле смешно, мой милый. Ходить убеждать Кузьму! Кто дал тебе право давать советы людям, которые их не спрашивают? Рассуди сам. И разве ты приобрел право учить других, ты, мальчик, который еще сам ничего не знает, который должен учиться, а не учить других?! И почему ты полагаешь, что ты прав? Откуда такая уверенность?

            -- Я никого не учу, я только просил...

            -- И ты видишь, все твои просьбы бесплодны... Тебя волнует, что Кузьма поступает недобросовестно, -- я не спорю, он нехороший человек, -- но разве ты призван исправлять его? Мало ли дурных людей на свете! Мало ли несовершенств! Но все это не дает тебе права считать себя судьей чужих дел. Удивил ты меня! Ходить к Кривошейнову! Убеждать его! Это чересчур смешно! Воображаю, как он смеялся, слушая твои увещания. Еще благодари, что он только прогнал тебя, а не поднял истории.

            -- Какой истории?

            -- Ты не понимаешь?.. Он мог извратить смысл твоих слов, и мало ли что могло быть.

            -- Что бы ни было, но ведь нельзя же!.. Ты пойми, нельзя же!.. Я никогда не учу, я не считаю себя судьей, -- сохрани меня бог! -- но нельзя же равнодушно смотреть, как людей оскорбляют. Разве можно?.. Я не могу... Сердись не сердись, папа, а это выше моих сил. Я не знаю, что делать, как помочь, но чувствую, что надо, надо!.. -- проговорил юноша.

            -- И не смотри равнодушно, друг мой; но чтобы быть полезным, надо учиться. Наука даст исход твоим хорошим стремлениям. Наука скажет тебе, что зло всегда было, но что постепенно оно уменьшается, люди постепенно делаются лучше, отношения становятся мягче... И тогда, когда ты научишься,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту