Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

69

она у него в работницах жила... Кто их знает, что у них было, -- темное дело, только мужик царапнул Кузьку ножом... Засудили... Она при детях осталась... Погоди, еще она Кузьме припомнит... Эта баба не простит!..

            Вошли в волостное правление. Из-за перегородки, разделявшей избу на две комнаты, слышались стоны, прерываемые ругательствами.

            -- Спасибо, Василий Иванович... Век не забуду... Ох, матушки... пресвятая богородица!.. Ужо погоди, голубчики... Ужо ответ дадите... Идолы проклятые... Чуть не до смерти!..

            -- Это Потапка причитает! Должно, помяли порядочно! -- заметил Лаврентьев.

            Они заглянули в соседнюю комнату. На диване лежал "Потапка", а около него сидел Вася. Он подошел к вошедшим, взволнованный, пожимая руки.

            -- Потапку стережете? -- тихо проговорил Лаврентьев улыбаясь. -- Здорово помяли его?

            -- Порядочно-таки... Прикладываю ему компрессы. Все просит, чтобы я не отходил... боится!..

            -- Отлежится!.. -- тихо заметил Лаврентьев. -- Ему не раз бока мяли!.. Сказывают, вы, Вася, его отстояли?

            -- Нет, я так... около случился, когда его схватили и трое стали бить... Народ-то очень сердился, что человека так избили... Да он сам виноват... Тут горе великое, а он еще дразнит людей! Неужели, Григорий Николаевич, ничего нельзя сделать?.. Так и разорят?

            -- Попытаем!..

            -- Василий Иваныч! Отец родной! Что ж вы оставили меня? -- застонал Потап Осипович из угла. -- Не оставляйте, а то убьют меня, звери окаянные... душегубы безжалостные... Ох, господи, боже мой... Ох, мучения какие!..

            -- Не бойсь, Потап Осипович, не убьют!.. -- проговорил Лаврентьев, подходя к дивану. -- Как бог тебя милует... цел еще?

            -- Совсем истерзали, Григорий Николаевич... Если бы не Василий Иванович, как бы архангел, не видать бы мне божьего света... Безвинно пострадал, за чужое дело... Ох, господи милосердый!.. Спасите вы меня отсюда. Увезите поскорей, благодетели, голубчики... Век буду бога молить за вас...

            Николай приблизился и увидал толстого небольшого человека с темно-рыжими волосами, лежащего на деревянном диване в изодранном сюртуке, из-под которого виднелись полосатая жилетка и клочки ситцевой рубахи, запачканной кровью. Лицо избитого было закрыто полотенцами. Оставались открытыми только вспухший рот да подбородок, окаймленный рыжей редкой бороденкой.

            -- Посмотри-ка, Григорий Николаевич, что они со мной сделали!

            С этими словами Потап Осипович, охая, приподнял толстую руку, на коротеньких пальцах которой были надеты перстни, и снял полотенца, обнажив вздувшееся сине-багровое лицо, сплошь покрытое кровавыми подтеками. Из-под вспухших век злобно выглядывали маленькие неприятные рысьи глаза. Все лицо представляло собой сплошную кровавую маску.

            Заметив на лице Николая чувство ужаса при виде этого зрелища, Потап Осипович нарочно не закрывал своего лица, несмотря на совет Васи, как бы радуясь впечатлению, произведенному его физиономией.

            -- Каково это?.. А здесь посмотрите!.. Вот не угодно ли?.. Что они с телом сделали?.. Тело-то как истерзали!..

            Он было стал открывать грудь, но ему сказали, что не надо.

            -- Нет, господа, будьте свидетелями... Каково тут, а?.. Дотронуться больно... Пожалуй, ребро тронуто... Тоже и у меня семейство... Я безвинно, человек служащий... подневольный. Кузьма Петрович послали меня к этим дьяволам для присутствия,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту