Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза

68

такое: если чего, боже храни... вы, смотри, лучше не того... смирненько штобы...

            Голос Лаврентьева осекся... Он обещал и сам сомневался в успехе своих хлопот. Он рекомендовал, чтобы "смирненько"...

            -- Ну, а если...

            И снова что-то засело в горле... Он не мог говорить.

            -- Спасибо тебе, Григорий Николаевич!..

            -- Заступник ты наш!

            -- На добром слове спасибо...

            -- Бог не оставит тебя!

            "И они еще благодарят! и как благодарят! Только за слово участья, за желание помочь, за человечное отношение!" -- подумал Николай, ощущая прилив необыкновенно хорошего чувства... Слезы выступили у него на глазах. Он весь как-то умилился при этой сцене. А Лаврентьев, напротив, стал еще мрачнее после этих слов и как-то резко крикнул:

            -- Чего галдите? Нечего галдеть-то!.. Выбирай, ребята, ходоков!..

            Снова загудела толпа. Стали выбирать депутатов для подачи жалобы губернатору. Выбрали худого старика, черноволосого мужика и еще третьего, старого, степенного мужика. Все трое низко поклонились миру за честь.

            -- А вы, Николай Иванович, помогите-ка нам прошение смастерить, да побольше жалких слов... Губернатор любит... Видели?.. -- прибавил он. -- Каков бунт? Разбойники! И что я присоветую им? -- прошептал он с тоской в голосе.

            Он помолчал и, как бы спохватившись, прибавил:

            -- О брате я вам и не сказал... Он тут в правленье за Потапкой ходит...

            -- Как ходит?

            -- За лекаря! -- усмехнулся Лаврентьев. -- Потапку помяли, и то не все, -- иначе бы Потапки и в живых не было, -- а два-три молодых парня, и поделом подлецу! А Вася при нем же... Эко сердце у вашего брата... Парень золото! Пойдем в волостное, там и пишите прошение; авось что и выйдет.

            Толпа медленно стала расходиться, разбившись по кучкам. Разговоры стихали. Все находились под гнетом ожидания. Бабы причитали и взвизгивали. Некоторые спохватились выносить из изб свой скарб и прятали его на задах.

            -- Небось Кузьма разыщет! -- посмеялся кто-то над бабами.

            -- Эти дела Кузьма не впервой делает! -- объяснил Лаврентьев, направляясь с Николаем в волостное правление. -- Раз к нему мужик в лапы попал -- не выпутается. Процент берет отчаянный, окромя того, делает ярыжнические договоры... Даст по времени, когда мужику деньга до зарезу нужна, рублев двадцать, а через год-другой мужик, смотришь, полета должен... А условия-то какие! Ужо я покажу вам... Избы и вся движимость в залоге, да и хлеб на корню запродан по самой низкой цене... Одна кабала! А тут как на грех два года неурожаи... Народ и вовсе обнищал!

            Они подходили к волостному правлению, когда около раздался насмешливый женский голос:

            -- Какие вы мужики? Хуже баб, право хуже!..

            Николай обернулся.

            Та самая высокая молодая баба с ребенком на руках, которая на сходе обратила на себя внимание Николая, стыдила теперь трех молодых парней. Ироническая усмешка скривила ее губы. Необыкновенно строгое, красивое лицо ее дышало ненавистью и презрением.

            -- Мужики! Хороши мужики! -- повторила она, бросая уничтожающий взгляд. -- А еще хвастали, что укротите Кузьку! -- заметила баба, понижая голос.

            -- Вы знаете эту бабу? -- спросил Николай.

            -- Прасковью-то? Еще бы не знать... Норовистая баба... Муж ее, -- прибавил Григорий Николаевич, -- в Сибирь пошел из-за Кузьки... Кузька ее в полюбовницы норовил,

 

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту