Станюкович Константин Михайлович
(1843-1903)
Проза
Главная arrow Исайка

Исайка

    "Морские рассказы"

    Константин Михайлович Станюкович

    I
       
       Не только господа офицеры и баковая аристократия, но и все матросы звали этого тщедушного на вид, маленького, бледнолицего человека с типичным еврейским крючковатым носом, тонкими губами и серьезным и в то же время несколько пугливым взглядом больших, необыкновенно кротких черных глаз -- не по фамилии, как обыкновенно водится, а уменьшительным именем Исайки. Другой клички ему не было, хотя Исайке уже минуло сорок и он был старым матросом, отслужившим шестнадцать лет, из обязательных в прежние времена двадцати пяти лет, в звании корабельного парусника, то есть мастерового, шившего и чинившего паруса.
       Исайка давно привык к этой кличке. Он получил ее вслед за тем, как, бледный как смерть, тонкий, как спичка, в засаленном, рваном лапсердаке и в пейсах, явился, в числе других, в рекрутское присутствие, заседавшее в одном из городов Северо-Западного края, и, несмотря на свою узкую грудь и малый рост, на которые он так надеялся, услышал роковое: "Лоб". Как ни рыдала мать и как ни кланялся в ноги военному доктору отец, Исайку "забрили". Забрили и почему-то назначили во флот (вероятно, вследствие малого роста) и вскоре отправили с партией в Кронштадт. Во флотском экипаже, куда попал Исайка, его с первого же дня стали называть не по фамилии, а Исайкой.
       Так с тех пор он и остался на всю жизнь Исайкой.
       "Не в кличке дело, а в том, чтобы на службе не били и не наказывали линьками и розгами!" -- рассуждал про себя Исайка и нисколько не обижался, что его зовут не так, как русских, тем более что отношение к нему матросов было превосходное и не лишенное даже некоторой почтительности. Решительно все, не исключая боцманов и унтер-офицеров, уважали Исайку, как вполне "правильного" человека, честного, тихого и усердного работягу в своем деле, и притом "башковатого" и с "большим понятием", умевшего, при случае, объяснить то, чего никто другой на корабле не мог. А Исайка, по словам матросов, "все мог". И говорил он так убедительно и красноречиво, что его с удовольствием слушали, несмотря на еврейский акцент. Исайка, поступив на службу, сам выучился грамоте и читал не одни еврейские книги, а и русские. Он любил "заняться книжкой", что в те времена было редкостью среди матросов, в огромном большинстве безграмотных, и охотно беседовал о прочитанном.
       Это-то и давало ему авторитет "ученого" человека, которым он умело пользовался.
       Репутация Исайки давно установилась в экипаже, в котором он служил со дня поступления в матросы, и ни одно пятно не омрачило этой заслуженной репутации.
       Правда, некоторые из матросов находили, что хотя Исайка и хороший человек, но все-таки "жид" и как-никак, а до известной степени виноват в том, что Иуда предал Спасителя за тридцать серебреников и что предки Исайки, хотя и отдаленные, распяли Христа. Однако личные качества Исайки, не способного обидеть даже мухи, а не то что предать или распять кого-нибудь, в значительной мере смягчали виновность его за распятие Христа даже в глазах нескольких отчаянных юдофобов, среди которых особенно отличался категоричностью мнений рыжий и толстый писарь из кантонистов, Авдеев, рассказывавший про евреев самые невозможные вещи. Но и он в конце концов принужден был согласиться, что Исайка совсем не похож на "поганого жида" и не решится на "ихние подлые проделки". Убедило его главным образом то, что Исайка не жаден к деньгам. Последнее обстоятельство было хорошо известно Авдееву, который года три не отдавал занятых им у Исайки трех рублей, пользуясь его деликатностью.
       И писарь высказывал иногда сожаление, что Исайка не выкрестится.
       -- Тогда вполне был бы форменным человеком! -- прибавлял он.
       Говорили об этом Исайке раньше и другие лица.
       Отец Спиридоний, басистый иеромонах с Валаамского монастыря , бывший на корабле несколько кампаний священником, которому Исайка не раз вычищал и совсем заново вычинивал ряску, после того как отец Спиридоний бывал на берегу, -- завел однажды речь об этом щекотливом предмете.
       -- Очень уж ты, Исайка, добросердый и некорыстный человек, -- говорил своим густым, несколько осипшим после "берега" басом отец Спиридоний, принимая от Исайки рясу... -- Вот, например, чинишь ты служителю божию и совсем чужой тебе веры и никакой мзды за сие не требуешь... Разве это не показывает в тебе, Исайка, истинно христианской добродетели?.. Другой вот и православный, а возьмет с попа гривенник, а ты жид, лишен благодати божией, а не берешь, -- продолжал иеромонах, весьма довольный, что Исайка никогда не заикался о каком-нибудь вознаграждении за работу. -- И знаю, что и впредь, ежели придется прибегнуть к твоей услуге, не откажешь. Не так ли, Исайка?

Читать:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Фотогалерея

Stanjukovich 10
Stanjukovich 9
Stanjukovich 8
Stanjukovich 6
Stanjukovich 5

Статьи
















Читать также


Морские рассказы
Поиск по книгам:


Голосование
Что не хватает на нашем сайте?


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту